– Единственная и, пожалуй, наилучшая в наших условиях защита от брандеров – боновые заграждения, – после короткого экскурса в земную военно-морскую историю в исполнении командира «Звезды» слово взял Эрик Робертович. Он также говорил четко, по существу. – Боны у нас отсутствуют, поэтому придется самим соорудить заграждения из бревен. Джунгли на восточном берегу знатные, но это не тот лес, что нам нужен. Заготовкой бревен займемся рядом с немецким кластером, думаю, договоримся с Ланном одолжить пленных арабов. Они же будут вязать плоты, которые… Вот что, Альберт, к буксировке плотов привлечем Эс-Тэ-Ка, а не наши сторожевики… Хочешь что-то добавить?

– Нет, ты лучше меня знаешь, как организовать безопасность плавсредств в базах и местах их временной дислокации, – ответил Альберт Петрович, переходя к заключительной теме – разведке в направлении Данилово. – Владимир, твоя группа готова? Наши друзья, – кивок в сторону иржиков, – не передумали ехать с вами?

– Нет, выдвинемся в Данилово, как договорились, – ответил я, бросив быстрый взгляд на Тармода. Вождь, как обычно, восседал рядом с пеналом-переводчиком: инопланетный девайс буквально на пару дней освоил перевод русской речи, включая многие иносказательные выражения. – Вольфганг останется на «Авроре», а майора Северьянова… один хитрый финн никак не отдаст обратно.

– Ну, извини, Володя. Артем – наш единственный знаток языка и китаевед в одном флаконе, – развел руками Сухонин. – Без него нам никак.

– Прошу беречь моего командира, как зеницу ока, – вздохнул я, переглянувшись с бывшим пограничником. – Кормить хорошо, под пули не подставлять.

– Не переживай, сержант, со мной все будет в порядке, – заверил меня Артем Викторович. Вокруг нас заулыбались, причем даже те, кто по-русски понимал через пень-колоду. – У нас, как ты помнишь, есть важная цель, и я просто не имею права умирать раньше времени.

На этой оптимистичной ноте международно-межрасовый саммит плавно подошел к концу.

Спустя четверть часа Северьянов с тремя офицерами-армянами отбыли на восточный берег, а мое разросшееся на двадцать одного бойца воинство перебралось на «Дзуйкаку». Места на борту сторожевика было маловато, и, загрузившись, мы просто расселись на верхней палубе. Не самое лучшее решение, если учесть наличие на верхней палубе пары «браунингов» на станках, но иржики оказались не в восторге от тесных кубриков японского траулера.

Даже не знаю, что бы мы делали всей толпой, если бы кораблю пришлось вступить в бой, или «Дзуйкаку» угодил бы под обстрел с берега. Прыгали бы за борт, наверное, на радость здешним зубастым обитателям речных и морских глубин. К счастью, переход до немецкого анклава прошел без каких-либо эксцессов и приключений – стрелять по нам было некому.

Пообщавшись во время этого короткого путешествия с Мигелем и Алехандро, мы выяснили, что среди испанцев затесался реальный ученый. Звали его Хуан Родриго дон Альворадо де Толедо, и был он самым настоящим профессором физики. До попадания в чужой мир профессор экспериментировал с какими-то молекулами и частицами в одном из университетов Испанского королевства, а сейчас жил-поживал в польском кластере. В Бялобжегах дон Альворадо занимался конструированием электрогенераторов из того, что попадалось ему под руку, попутно лелея надежду исследовать новый мир.