Утро, как известно, редко бывает добрым, а исключения лишь подтверждают данное правило. На этот раз я проснулся в прекраснейшем настроении, в одной постели с любимой женщиной, отдохнувший и удовлетворенный одновременно. Ночь прошла идеально тихо – ни обстрелов, ни нападений динокур, ни ложных тревог.

Вокруг стояла умиротворяющая тишина, прерываемая лаем какого-то барбоса и едва слышными криками петуха, приветствовавшего наступление нового дня. С моря дул приятно освежающий легкий ветерок, в приоткрытое окно проникал аппетитный запах чего-то вкусненького. Отдаленный рокот тракторного мотора органично вплетался в звуки чисто деревенской жизни.

Спустя некоторое время во дворе усадьбы послышались громкие голоса иржиков, возник какой-то непонятный шум, разбудивший Марину. Сразу же последовали объятия и поцелуи, переходящие… короче, нас потревожили, не дав возможности с утра пораньше предаться любовному наслаждению.

«Виновниками» оказались серокожие, которые предпочли ночевать в своих палатках, а не в выделенном для них доме. Дом стоял на другом конце поселка, и это не устраивало Тармода и его воинство. Вообще, на месте «сэра индейца» я поступил бы точно так же, не согласившись встать на ночевку в чужом месте в окружении совершенно незнакомых мне представителей другой расы.

Как и положено опытным воинам, иржики выставили часовых – четверку бойцов, – менявшихся примерно каждые полтора часа. Часовые серокожих грамотно расположились двумя парами в темных углах двора, так, чтобы их не подсвечивал бледный свет трех лун.

Наши охранники из числа ополченцев, в свою очередь, сидели в выстроенном из бетонных плит доте, откуда контролировались подходы со стороны леса, а также в домике у ворот. В перспективе Николай надеялся выстроить десятиметровую вышку, чтобы компенсировать полуразрушенный второй этаж дома – идеальное место для наблюдения за окрестностями.

Поднявшись практически с рассветом, иржики быстро разобрались с утренним туалетом, после чего выстроились во дворе квадратиком и приступили… к утренней зарядке. А как еще назвать комплекс упражнений с копьем и мечом, выполняемый с утра пораньше?

Больше всего упражнения серокожих походили на тренировки шаолиньских монахов либо на показательные выступления мастеров боевых искусств Востока. Поэтому неудивительно, что поглазеть на столь экзотическое зрелище мгновенно набежала целая толпа народа, и, как это частенько бывает, быстро нашлись самоназначенные комментаторы.

Этот шум поднял с постели Еремеева, а тот, в свою очередь, бессовестно выдернул меня из объятий моей любимой женщины. Главное – зачем? Чтобы поглазеть на размахивающих копьями и мечами иржиков? Да я их рожи наблюдал несколько дней подряд и уже успел к ним привыкнуть, как к тем же самым наемникам, например. Пируэты воинов Тармода меня также не впечатляли, ибо я прекрасно знал, что в бою они предпочитают арбалеты, и, вообще, недавно освоили трофейные автоматы Калашникова.

Только я собрался высказать Николаю все, что я думаю по поводу бесцеремонного вторжения в мою личную жизнь, подчиненным полковника Налимова взбрело в голову устроить соревнования по боевым искусствам. Точнее, одному из подчиненных – тому самому ловеласу-старлею из московского СОБРа. Видимо, никак не смог успокоиться, кобель этакий.

Выйдя перед всеми, старший лейтенант Самохин предложил поединок один на один с любым, желающим померяться с ним силами. При этом Самохин вызывающе поглядывал на меня, вероятно, полагая, что я тотчас вызовусь помахать ногами и кулаками. Клоун, не сообразивший, что гости могут принять вызов землянина на свой счет.

Так и произошло: вызов принял один из иржиков – ничем не приметный боец среднего телосложения. То, что он вытворял на импровизированной арене со старлеем Самохиным, напоминало настоящее цирковое представление.