– Я услышал о тебе в Москве от Руслана Дадашева, – уточнил Налимов, никак не реагируя на мое ерничество. – Он сказал, что помнит о вашей встрече, и просил передать привет, если на то будет воля Аллаха.

Между тем маленькая колонна остановилась, не доезжая до ворот полтора десятка метров, захлопали открывающиеся и закрывающиеся двери. Первыми спешились мои парни и оба водителя, затем машины покинули иржики, и по команде Тармода выстроились длинной шеренгой вдоль грузовиков.

Как и следовало ожидать, большая часть землян смотрела на серокожих широко раскрытыми глазами, а некоторые, наиболее любопытные, еще и приоткрыв рты. Не удержавшись, я из вредности сфоткал на айфон пару-тройку наиболее вытянувшихся физиономий. Для истории, так сказать.

Далее вновь пришлось заниматься взаимным представлением, знакомить, рассказывать, причем проводить указанную процедуру дважды. Дело в том, что спустя десяток минут после приезда «ошкошей» на базу примчались Кутейкин, Ковалев, Зеленцов, Григорьев, да еще и дюжина ополченцев во главе с Вышинским. В результате все пошло по второму кругу, я охрип, и пришлось передать «бразды правления» в руки Руденко. Язык у Руслана подвешен что надо, а если капитан по доброте душевной слегка приукрасит какой-нибудь эпизод, то Марк с Александром поправят и уточнят. Все равно завтра придется излагать с деталями в более узком кругу, где не будет Налимова и его людей.

– Артем Викторович, которого мы прозвали Раевским? Наш командир? – услышав, что мы чудесным образом пересеклись с Северьяновым, Еремеев долго не мог поверить своим ушам. – Невероятно, такое совпадение… Думал, что меня уже ничем не удивить – перенос и все такое, но это просто за гранью фантастики.

– Лучше представь себе мое удивление, когда меня вдруг вызвал Зиап… Не грузи себя, Свен, тебе нельзя волноваться, – прохрипел я, ища глазами Марину. Ага, вон, оттерли девушку деды-ополченцы, а в двух шагах от нее ростовский крендель… раскатал губу на чужую женщину? Хренушки тебе, другую себе найдешь! – Слушай, я отойду по личному делу, а ты не нервничай… Спасли Северьянова – спасем и его людей.

– Иди уже, а то Маринка за эти дни вся извелась, про тебя выспрашивая. От апартаментов моей бывшей любовницы, – улыбнулся Николай, протягивая мне маленький изящный ключик от единственной уцелевшей на втором этаже комнаты. – Извини за беспорядок, но зато там вас стопроцентно не побеспокоят.

В следующие два с половиной часа мы с Мариной истово любили друг друга, выплескивая все накопившиеся за последнее время чувства и эмоции. В этот момент для нас не существовало ни огромного чужого мира со всеми его тайнами и загадками, ни наших проблем – проблем землян в ином мире. Единственной ценностью для меня была лишь она, моя девушка, жаждавшая любви своего мужчины. И мужчина не подвел – из апартаментов бывшей подруги Еремеева, на зависть окружающим, прорывались серии охов, вздохов, три раза завершавшиеся на высоких нотах женскими криками радости.

Вечером, когда суета вокруг дипломатической миссии иржиков более-менее устаканилась, причем в прямом смысле этого слова, я устроил Всеволоду Кутейкину самый натуральный допрос. Совершенно справедливо считая, что, коли уж его назначили командиром стратегически важного опорного пункта, то старший лейтенант обязан владеть информацией, а также быть в курсе тактической обстановки вообще. Иначе какой он командир опорного пункта, да еще одного из ключевых?

Кутейкин не разочаровал: Сева оказался в курсе всего и вся, что касалось обороны Данилово и Борисовки, имел достаточно полную информацию о состоянии дел у венгров, поляков, в кластерах «Подмосковье» и «Кошкин дом».