— Эй, Тим, — услышал я тихий голос за спиной.

Обернулся и увидел, что это Дина. Она подошла почти неслышно. Казалась усталой, но глаза у неё горели спокойным теплом.

— Привет, — ответил я, приподнимая бровь. — Как там у тебя? Вроде твои ребята из Ауреи ликуют, что реклама опять пошла, так?

— Да, в восторге, — кивнула она. — Но все понимают, что это лишь отсрочка. Иначе бы ты не ходил с таким лицом носящего в кармане ключ от ядерного чемоданчика.

Я выдал короткий смешок:

— Слушай, а ведь это почти так и есть. Мы же буквально держим в руках всеобщую магию. Если захочу, сейчас сделаю из вас всех Копперфильдов, по одному щелчку, — сказал я, пытаясь придать фразе весёлое звучание, но получилось скорее горько-ироничное.

Дина понимающе вздохнула, встала рядом со мной у окна:

— Значит, правда: алгоритм может превратить всех людей в магов… Даже тех, кто магию терпеть не может?

— Похоже на то, — ответил я, глядя, как внизу мелькают фары машин. — Макс говорит, что с некоторыми костылями можно задействовать и внешние каналы, и вообще всё, что на планете двигается. Ну, грубо говоря. По сути, универсальная активация заложена в коде.

Дина перевела взгляд на мои руки, которые я скрестил на груди:

— Ты ведь не собираешься нажимать эту кнопку просто так?

— Конечно нет, — я пожал плечами. — Пока нет. Или не хочу… Не обязательно делать магами всех сразу. Можно делать выборку. Когда об этом узнают…

Она сглотнула, раздумывая. За прозрачной перегородкой офис бурлил, кто-то бегал, а мы будто оказались в маленьком коконе тишины.

— Знаешь, Тим, мы в который раз идём по грани, — сказала она вдруг. — Снова всё решается в последний момент, снова у тебя в рукаве какая-то адовая карта. И… я осознаю, что только благодаря тебе мы не сдались раньше времени.

— Только благодаря мне? — я скептически улыбнулся. — Преувеличиваешь. Вы бы и без меня бились.

Дина покачала головой:

— Нет, не бились бы. Я-то видела, как твоё упрямство тянет за собой и мою Аурею, и других. Я… — она на миг отвернулась, переводя дыхание. — Просто хотела сказать: я поняла, что доверяю тебе даже в самой сумасшедшей ситуации.

Дину я знал всего первый месяц, но никогда не видел её настолько открытой. Она была бойцом, всегда с планом в руках и энтузиазмом в глазах. Но сейчас стояла, поблёскивая слезинкой, которую старательно прятала, и говорила тихо, как человек, выворачивающий душу наружу.

— Слушай, — осторожно проговорил я, касаясь её локтя, — я… тоже ценю, что ты здесь, рядом. Ты очень помогла. И выйти на Императора, и… — я не знал, как завершить мысль, чувствовал жар, стучавший в висках. — И вообще, без тебя всё было бы как-то… холоднее.

Она подняла на меня взгляд. Мы стояли вплотную, так что я чувствовал её тёплое дыхание на щеке. Гул офиса на мгновение отодвинулся, и я осознал, что мы фактически держимся на грани: ещё чуть-чуть, и я бы обнял её, прижал к себе, а там и до поцелуя рукой подать. Она тоже не отводила глаза, и я видел, как губы приоткрылись…

Внутри вспыхнуло такое приятное пламя, которого я не чувствовал уже давно — когда ощущаешь, что жизнь кувыркается под откос, а в этот момент рядом человек, готовый разделить и риск, и надежду. Я наклонился чуть ближе, её запах кружил голову…

Но телефон, как всегда, решил всё испортить. Мой телефон громко затрезвонил, заставляя нас вздрогнуть и разом отпрянуть друг от друга. Я вяло выругался про себя и поднёс трубку к уху, пытаясь вернуть ясность в голову:

— Алло?

На другом конце зазвучал голос Осташевского: сдержанный, холодноватый, но в нём явно сквозила спешка:

— Барон Резников, не отвлекаю?

— Нет, конечно, — ответил я, прерывая тихую дрожь в груди.