Журналисты, отчаявшись что-либо узнать о его личной жизни, начали терять к нему интерес. Он меньше всего интересовал их как писатель. Им нужны были измены, расставания и слухи о женитьбе. А любовь? Это их не интересовало вообще. Любовь плохо продается.

Андрей начал сильно уставать от этого мира, который вторгался в него и требовал, именно требовал сенсаций. А вся его сенсация заключалась в его книге, именно там были все его тайны. Они все читали его книгу, но были не способны увидеть в ней главное. Со временем шумиха вокруг Андрея и его романа начала утихать. Теперь ни плакаты, развешенные по Москве, ни бурлящий Интернет не беспокоили его. Одинокие поклонники все еще ждали его автографов, но шум вокруг его персоны начал стихать, и Андрей был этому несказанно рад. Известность оказалась очень странной субстанцией. Она принесла ему все то, чего он от нее не ожидал. Но ведь именно так и бывает. Человек ожидает того, чего на самом деле нет.

Каждое утро Андрей просыпался с мыслью о Ней. Сны стали так навязчивы, что проникали в его жизнь. Он уже не знал, где граница между реальностью и сном. И там и там он видел Ее. Она приходила к нему во сне, и о ней были все его мысли наяву. Реальность, мечты и сны так перемешались в нем, что он их уже не разделял.

Андрей вставал очень поздно, обычно после обеда. Долго приходил в себя, лежал в ванной и размышлял. Мысли, их ход и направления теперь занимали все его время. Он строил сложнейшие комбинации, которые разъедали его сознание. Он жаждал Действия, но был лишь наблюдателем жизни.

Андрей все чаще оглядывался на прожитую жизнь. Ему почти сорок. Это тот странный страшный для мужчины возраст, когда он беспристрастно начинает оценивать свою жизнь.

И эти оценки приводят к бурным изменениям в жизни. Он не создал семью, у него не было детей, друзья растворились во времени и обстоятельствах. Он ничего не достиг, был никому не известен и начал уже разочаровываться в жизни, которую всегда так любил. И вот теперь он во фраке, с книгой, разлученный с любимой женщиной.

— Кто был никем, тот станет всем.

— Голос Магистра разорвал цепь мыслей Андрея.

— Мой милый друг, разве вы не знакомы с Великим Писанием?

— Как-то не очень, — смущенно ответил Андрей.

— Это очень плохо, писатель должен знать первоисточники человечества.

— Да, а я никогда не читал их.

— Придется почитать, мой милый друг, даже не веря в бога, нужно знать, что он говорил.

— Зачем, если я в него не верю.

— Тогда почитайте Гегеля.

— А, а он-то тут при чем?

— Господин написал забавнейшее произведение — «Жизнь Иисуса».

— И он?

— Да, такое вот «Евангелие от Гегеля».

Прошел месяц. Андрей не вылезал из общения с людьми. Он начал осознавать, что не чувствует себя, он стал публичным человеком, ощетинившимся и всегда готовым к отпору. Он так уставал, что начал реже вспоминать о Ней. Ему казалось, что он — загнанный зверь и выхода нет.

— Ты доволен?

— Доволен? — сорвался Андрей. — Чем? Тем, что меня все дергают и норовят добить глупыми вопросами?

— Но это и есть слава.

— Неужели все делается именно так?

— Конечно, мой друг, ведь вы не первый и не вы последний.

— Значит, это вы?

— Конечно, это моя работа.

— Я не нуждаюсь в ней.

— Хорошо, а чего ты хочешь?

— Я не знаю, не знаю. Но только не этого.