— И ты, Брут! — воскликнул Хок, замахав на него руками. — Скажи, что во мне достаточно шарма, чтобы очаровать даже нашего толстяка регента, — и я покончу жизнь самоубийством!

— Ладно уж, этого я не скажу. Зато не скрою того, что тебе предстоит задача посерьезнее. Надеюсь, твоя жена все еще в Десборо-Холле.

— А где еще она может быть?

— Ну, я не знаю… вернулась в Шотландию, например, — поддразнил Лайонел.

— Вот как раз в этом случае мой отец не смолчал бы. Письмо оказалось бы у меня на столе так быстро, словно его доставил сам Меркурий. Короче говоря, Лайонел, у меня до отъезда масса дел, к тому же собирается дождь.

— Дождь? А я и не заметил! — благодушно съехидничал тот. — Прощай, Хок… и не гони лошадей — разумеется, образно выражаясь.

Лайонел потряс Хоку руку, улыбнулся и направился по своим делам.

Не гони лошадей? Хок вдруг разозлился на приятеля. Неужели тот считает его способным повалить Фрэнсис под ближайший куст и изнасиловать ее?

Часом позже, наблюдая за Граньоном, укладывающим чемоданы, он поймал себя на том, что мысленно произносит странные, совершенно непривычные выражения, которые почему-то кажутся ему волнующими.

Соблазнить жену. Склонить жену к плотской близости.

И тому подобное.

— Милорд, мы вас совсем не ждали! Как же так!..

— День добрый, Отис! Где моя жена?

Хок стоял в величественном вестибюле Десборо-Холла, нетерпеливо похлопывая перчатками о ладонь в ожидании ответа. Однако у дворецкого бегали глаза, что ранее было ему совершенно несвойственно.

— Э-э… милорд… — начал Отис и умолк, так и не решившись отереть внезапно вспотевший лоб.

— Ну же, Отис, в чем дело?

Интересно, подумал Хок. Отис потеющий? Это было выше его понимания.

— Насколько мне известно, милорд, — продолжал дворецкий, собирая остатки самообладания, — леди Фрэнсис сейчас в кабинете управляющего. Она…

— Где леди Фрэнсис? Мне послышалось: в кабинете управляющего. Как это странно… впрочем, не важно. Пусть кто-нибудь займется багажом.

Тем не менее загадочное поведение обитателей Десборо-Холла продолжало беспокоить Хока. Что могла делать его жена в кабинете управляющего? Прятаться от слуг? Не хватало еще, чтобы она избрала эту комнату в качестве своей норы! И Отис… он решительно вел себя странно.

Хок прошел через необъятный вестибюль в задние комнаты особняка, мельком отметив, как много ему попадается ваз, наполненных свежесрезанными цветами. В воздухе витал нежный, сладкий аромат. Весна была в самом разгаре. Впрочем, какое дело было ему до весны?

Дверь в кабинет управляющего была плотно прикрыта. Бедная дуреха, подумал Хок, невольно хмурясь, она готова отгородиться от всего света, заточить себя, замуровать, лишь бы спрятаться от жизни как можно дальше!

Он повернул ручку, ожидая найти дверь запертой. Однако она открылась легко и бесшумно. Хок вошел… и прирос к месту, как пресловутая жена Лота. Его челюсть непроизвольно отвисла (как, впрочем, уже случалось с другими в Десборо-Холле).

За столом сидела красивейшая из женщин — по крайней мере из тех, которых ему приходилось встречать. Рядом с ней стоял Маркус Карутерс и что-то негромко объяснял, время от времени тыча пальцем в разложенные на столе бумаги.

Хок зажмурился и с силой помотал головой. Он не знал, что и думать. Эта женщина… ее роскошные волосы — золотисто-каштановые или, возможно, темно-рыжие — были изящно уложены, лишь несколько вьющихся локонов оттеняли красоту точеной шеи.