— Вы и сами не хотели ничего замечать, милорд, — пытаясь смягчить его, торопилась Фрэнсис. — Я только пошла навстречу вашим желаниям.

Как там сказал Лайонел? «Я разглядел твою жену лучше. чем ты сам»?

— Еще ни одна женщина не дурачила меня безнаказанно!

— Я вас не дурачила, милорд. Маркус Карутерс никогда не был моим любовником, — отрезала Фрэнсис не без вызова.

— Так, значит, бессловесной серой мышки вообще не существовало? Однако где же шкурка, под которой ты пряталась так долго? Где твой чепчик, очки и все эти безобразные тряпки? Любопытно было бы узнать, сожгла ты их на костре или в камине? А когда они весело полыхали, ты, наверное, смеялась до слез над бедным идиотом, которого так долго водила за нос!

— Я не сжигала их. Я отдала их попечителю приюта для девочек-сироток, и он был мне за это весьма благодарен.

— Ты выставила меня дураком, Фрэнсис! — прошипел Хок, в глубине души сознавая, что был им, но не желая сдаваться. — По-твоему, я полный слепец?

— Вовсе нет, милорд, во всяком случае, не в привычной для вас жизни. Я готова принять в расчет то, что вы оказались в «Килбракене» не по собственной воле. И все же когда-нибудь человек должен…

Тирада Фрэнсис была прервана появлением Отиса. Дворецкий остановился на пороге, приосанившись и расправив плечи самым недвусмысленным образом:

— Могу я быть вам чем-нибудь полезен, миледи? Возможно, вы хотите чаю?

— Благодарю вас, Отис, это будет очень кстати, — улыбнулась Фрэнсис. — Не желаете ли чаю с дороги, милорд?

Хок не мог поверить своим глазам. Вначале Маркус Карутерс, а теперь еще Отис, дворецкий, знавший его с детских лет! Его Отис, Отис-англичанин, готовый по первому же знаку броситься на помощь шотландке!

— Да, чаю! — рявкнул он, прилагая усилия, чтобы сохранить приличествующее джентльмену хладнокровие. — Накройте стол в гостиной, Отис.

К его полнейшей досаде, дворецкий посмотрел на Фрэнсис, испрашивая подтверждения. Она кивнула. Нет, это не лезло ни в какие рамки! Его дворецкий переметнулся на сторону его жены! И зачем только черт дернул его уехать?

— Да-да, в гостиной! — повторил он ледяным голосом, взглядом пригвождая предателя Отиса к полу.

— Будет исполнено, милорд.

Дворецкий удалился. Его достоинство явно не пострадало из-за недовольства хозяина, зато достоинство Хока было развеяно в прах. Внезапно ему пришла в голову весьма подходящая к случаю злобная выходка.

— А теперь иди-ка сюда, моя женушка! — сказал он елейно.

Фрэнсис оцепенела, глаза ее расширились. Она не шевельнулась.

— Я сказал, иди сюда. Немедленно!

— Нет! — отрезала она, потом сменила тон на подчеркнуто любезный:

— Вам пора подкрепиться и отдохнуть с дороги, милорд.

— Перед тем как сесть за стол, я желаю налюбоваться на свою ненаглядную женушку. Иди же сюда, Фрэнсис.

Она вышла из-за стола и двинулась к нему с видом полнейшей покорности, но стоило Хоку протянуть руку, ловко нырнула под нее и выбежала из комнаты. Он круто повернулся, но только впустую замахал руками, хватая воздух.

— Фрэнсис! — взревел он на манер графа Рутвена. Где-то дальше по коридору был слышен шелест юбок и стук каблучков — но и только.

Не теряя времени, Хок бросился в погоню, однако в гостиной его ожидал очередной неприятный сюрприз. Фрэнсис сидела за накрытым столом, а за ее спиной, как телохранители, безмолвно маячили Отис и миссис Дженкинс. Хок почувствовал себя так, словно попал на сцену в самый разгар водевиля, в котором играл роль дурака мужа.