– Хорошо, я стану дворником. Ты отвлеклась насчет отработки.

– Ну, если коротко, диплом Чародея – это что‑то вроде аттестата зрелости. Но волшебство специфическая профессия. Чародеев полно, Волшебников куда меньше, Магов и вовсе можно посчитать на пальцах, а Магистров всего двенадцать.

– Это вместе с Тауром?

– Нет. Если с ним, то тринадцать, не перебивай.

– Извини, что дальше?

– Дальше просто. Ты отправляешься в люди, но сначала выбираешь миссию. Либо ты работаешь на себя и развиваешь свое мастерство, тихонько коротая земные дни колдуном, экстрасенсом или целителем. Либо служишь империи, и твой земной путь несет заданное изменение реальности.

– Я не совсем поняла про реальность…

– Почти все, кто внес заметный вклад в земную историю и науку, пришли с Эйра. Телефон, телевизор, интернет – это же эйрские изобретения. Но кто‑то должен был открыть все эти вещи на Земле, и тогда шли Чародеи.

– Атомную бомбу тоже вы подбросили? – поинтересовалась Алиса.

– Нет, это чисто земное изобретение. Мы посылали только Рентгена и Кюри, остальное вы додумали сами, или кто‑то из запредельных постарался. В те времена там еще колдовали.

– А кем на Земле был Инсилай? Приворотные зелья варил или науку двигал?

– Ни то, ни другое. Он выбрал так называемую миссию самурая.

– Это которые себе харакири делали?

– Нет, это просто название миссии, потому что выбрав ее, Чародей идет на сознательный риск. Он рождается человеком, способным изменить существующую реальность, поворачивая своей жизнью земную историю.

– Это так рискованно?

– Всякий, кто на Земле не похож на всех остальных, уже рискует. Те, кто переписывает страницы судьбы, рискует вдвойне. Почти все исторические личности пришли к вам от нас и больше половины при этом умерли не своей смертью.

– Но цели они достигли?

– У самурая нет цели. Только путь. Почти все, кто ступил на него, его прошли.

– А кем был Инсилай?

– Весьма скандальной исторической фигурой – Че Геварой. Знаешь такого?

Че Гевара… – Алиса лихорадочно копалась в памяти. – Че… подожди, это борода в берете. Я у кого‑то на майке видела. И историчка что‑то, вроде, говорила… Не уверена, но, по‑моему, это какой‑то кубинский партизан, которого убили в Боливии.

– Смотри, не брякни это Инсилаю. Врага наживешь в одночасье. Он‑то считает, что его земная миссия в историю человечества золотыми буквами вписана, а не черным трафаретом на старую футболку.

***

Карта на стене фиксировала необычную активность в районе дикого сада, но Магистр этим не особо интересовался. Он молча мерил шагами свой кабинет, пытаясь собраться с мыслями и просчитать создавшуюся ситуацию. Магистр был в ярости. Он чувствовал свою растерянность и от этого злился еще больше.

«Проклятый мальчишка, – головой Таур понимал, что его переиграли, но признаться себе в этом не мог и не хотел. – А ведь он еще борется, хоть его и загнали в ловушку. Собственно, почему мальчишка? Вполне состоявшийся волшебник. Мальчишкой был мой Ауст, когда его убили, он даже не защищался на том треклятом суде и это стоило ему жизни. А Инсилай – воин, хоть и не хочет признавать этого. Он защищается равнодушием, но, когда доходит до реальной опасности, из полусонного ленивца превращается в разъяренного гризли. Самый опасный способ боя: он просто заставляет недооценить себя, как противника, а потом бьет со снайперской точностью.