– Так сказали советник и лекарь…

– Альф? – Магистр снова перекинулся на врача.

– Да, господин.

– Что «да»? Жив или мертв?

– Пульс отсутствовал, дыхание тоже, но кровь не стыла и не сворачивалась. С моей точки зрения, это была смерть с отсрочкой в исполнении. Пожизненное заключение в вечности.

– Что?! Это ты сам придумал, или подсказал кто? Надо ж такой диагноз сочинить, в кошмарном сне не привидится! Вы тут без меня на десерт белены не ели? Хоть кто‑то нормальный в вашей компании остался? – возмутился Магистр и, помедлив, приказал: – Найти мне Гарди. Из‑под земли достать. – Таур, наконец, посмотрел на карту. – Колдуем, значит, – проворчал он и, резко повернувшись на каблуках, распорядился: – Удвоить все посты, перекрыть все уровни по максимуму. Всем искать посланца, советника и скалета Гарди. Хурст, возьмите людей, пойдете со мной. Альф, ты тоже, советнику может потребоваться помощь. Выдать младшим командирам индикаторы волшебства. Все мало‑мальски подозрительное – сюда, я сам разберусь. Синг! Останешься здесь за главного, подпишешь все находки: кто принес, где нашел, ну, сам догадаешься, не маленький.

Таур, сопровождаемый довольно многочисленной свитой, покинул свой кабинет и, миновав лабиринты переходов, вышел в сад.

– Альф! – Магистр затормозил так стремительно, что Хурст, шедший следом, едва не врезался в императора. – Ты уверен, что клеймо раба все еще украшает спину Посланника?

– Да, господин. Я уже говорил Вам, что Арси подстраховался эликсиром СС. Даже если этот приятель Мерлина двужильный… Едва ли он сможет выдержать столько боли, не теряя сознания.

– Очень хорошо. – Таур поднял руку. – Я здесь, Илай, и я запрещаю тебе колдовать и сопротивляться. Я приказываю тебе подойти ко мне. Ты мой раб, Посланник, и твое место у ног хозяина. Поторопись, я не люблю ждать.

***

Софка тупо пялилась в телевизор. Показывали что‑то из жизни бразильских домохозяек. Что именно, было не совсем ясно, так как русский текст шел вровень с португальским, а украинские титры, призванные разъяснить обстановку, размещались в нижней части экрана, где Софкин телевизор малость глюковал и показывал только белесые разводы. Когда пару лет назад началось это ноу‑хау с титрами, Вера Абрамовна попыталась призвать экран к порядку и даже вызвала мастера‑укротителя из телеателье. Мастер, как и следовало ожидать, по первому обращению не появился, а второго уже и не было, так как Вера Абрамовна телевизор, как правило, не смотрела, а слушала, так что титры ей были вроде как и ни к чему. Софка же, как выяснилось, хоть и прожила всю жизнь в жемчужине у моря, рщну мову понимала не многим лучше, чем португальскую, так что и ей титры были без надобности. Теперь о том, что происходит в телевизоре, приходилось только догадываться, прислушиваясь и приглядываясь.

Софка взяла пульт и попрыгала с программы на программу. Или телевизор знал только один канал, или на всех кнопках кипели бразильско‑мексиканские страсти, но особой разницы Софка не обнаружила. «Хорошо Тинке в ее Америке, – с легкой завистью подумала девочка. – Каналов сколько хочешь, одних русских штук десять… Живут же люди! И у нас три с половиной кадра в сутки на душу населения. Смотри, наслаждайся. А Тинка сволочь, могла бы и в гости пригласить. Черт с ней, с Америкой, хоть телевизор бы посмотрела».

Чарка тем временем что‑то сосредоточенно грызла под диваном. Хруст оттуда слышался отменный.

– Что ты жрешь, скотина, – спохватилась Софка, опасавшаяся, что доберманша притащила с помойки какую‑нибудь тухлую кость, и последствия подкроватного пиршества одной прожорливой собаки могут стоить бессонной ночи всему дому.