Музыкант нехотя вернулся на место, продолжая злобно зыркать на художника.

— Простите великодушно мой друг, — сказал Виктор Михайлович, отсмеявшись, — но это весьма, весьма забавно. Имея ввиду ваш рост, — он снова широко улыбнулся.

За разговором никто не заметил, как Арти тихонько встал со своего места, пробормотал что-то про помощь Питеру в уходе за драконом, и вышел. Анну в тот момент куда больше занимала загадка: почему Джон и остальные эльфы не попытались спастись, покинув этот мир? Почему не уничтожили негаторы магии? Ответ же оказался прост и банален: они пытались все это сделать. Многие годы из утекающей между пальцев некогда отведенной им вечности они старались разбить клетку негаторв. Джон родился одним из последних; он не помнил те времена, когда мир был полон волшебства, и не был бессмертным от рождения. Со временем дети в эльфийских семьях, и без того очень редкие, прекратили рождаться совсем. Народ рассеялся: кто-то смешался с людьми, кто-то просто тихо погиб, коротая отведенные дни в отдаленных лесных поселениях.

От долгого разговора и выпитого вина голова была тяжелой. Анна мечтала поскорее принять душ, и забраться в кровать. Можно даже без Питера, который все еще возился со своим драконом где-то в саду. Однако, проходя по коридору из опустевшей гостиной, она бросила взгляд на веранду. Арти сидел на ступенях, опустив голову, весь какой-то поникший и, пожалуй, потерянный; его взъерошенные волосы серебрились в свете фонаря, освещавшего дорожку. У Анны защемило сердце. Даже сейчас, когда она, наконец, нашла сына — почему-то находятся обстоятельства, отнимающие ее время. Такой ли матерью она хотела быть, об этом ли мечтала, проливая реки слез зимними безлунными ночами над опустевшей кроватью в комнате сына, перебирая вещи, еще хранящие его запах?

— Арти… — Тихо сказала она, присаживаясь рядом.

— Ты извини, что так… — он вздохнул, и смущенно отвернулся, — из-за стола. Мне правда надо было выйти. Это становилось невыносимо.

— Это твой дом, — осторожно сказала Анна, — ты можешь поступать тут так, как считаешь нужным.

Арти кивнул, и снова замолчал, уставившись куда-то вдаль.

— Становится прохладно, — Анна снова попыталась завязать разговор, — хочешь, я принесу плед?

— Что? — Он непонимающе посмотрел на нее; потом его взгляд стал осмысленным, и Арти ответил: — Нет… не надо. На самом деле, мне нравится прохлада.

Он снова отвернулся, и опустил голову.

— Хочешь поговорить? — Предложила Анна.

— Нет… — тихо, почти шепотом, сказал Арти.

— Только не сиди долго, хорошо? — Попросила Анна, поднимаясь, — простуда нам сейчас совсем ни к чему!

Арти промолчал. Анна поглядела на сад, потом вздохнула, и направилась в дом.

— Подожди! — Арти окликнул ее, когда она уже протянула руку, чтобы взяться за ручку, и открыть дверь, — вернись, пожалуйста. Давай поговорим.

Анна вернулась к Арти, и села на уже нагретое место.

— Это все ужасно неправильно, — сказал Арти сдавленным голосом, — точнее, нет. Наоборот. Слишком правильно, понимаешь?

— Пока что не очень, — Анна покачала головой, — объясни, пожалуйста.

— Ты знаешь меня третий день, — сказал он, — но относишься, будто я и в самом деле твой сын.