Джон с кряхтением, явно нехотя, приподнялся, и по очереди кивнул обоим молодым людям.

— Весьма польщен, — сказал он, — однако же, крайне непросто тут, у вас в будущем. Кто же прислуживает на хозяйских пирах? Или же свободомыслие дошло до сей крайней точки, коли господа не находят зазорным обслужить себя сами?

— Если говорить об этом мире, — с улыбкой ответила Анна, расставляя подносы, тарелки и судки из фольги с вкусно пахнущими яствами, — то пиры сейчас называются приемами, банкетами, фуршетами или же коктейлями. Как правило, их обслуживают официанты.

— О, — ответил Джон, округлив глаза, — j'ai compris! Оfficiant этот тот, который officier! Признаться, думал, после Войны французский не будет tellement populaire.

— Он не очень популярен, — покачала головой Анна, — мир сильно изменился. Современный лингва франка — это английский.

— Вот как? — Джон поднял бровь.

— Да давно к этому шло, — вмешался Виктор Михайлович, — янки ушлый народ! Уж сколько они на Великой Войне заработали, и не сосчитать!

— Янки? — Удивился Джон, — да они про Наполеона слыхом не слыхивали! Помяните мое слово, как только джонни оприходуют Флориду — грядет война, между американским севером и американским югом. Что им за дело до Большой Войны в Европе? Хотя ходят слухи про неких банкиров…

— Дорогой Джон, — вмешался Михаил Михайлович, — полагаю, Виктор Михайлович имел ввиду Первую Мировую войну. Которая случилась, по моим прикидкам, лет эдак через восемьдесят после вашей безвременной кончины.

— Вот как, — смутился Джон, — что ж…

— Господа, вы не находите, что разговоры о политике не способствуют хорошему аппетиту? — Вмешалась Анна, и добавила, обращаясь к Саше и Арти, — мальчики, принесите нормальные приборы, пожалуйста. Не есть же, в самом деле, этим пластиком, — она неприязненно убрала в сторону пакетики с одноразовыми приборами.

— И все-же, — сказал Виктор Михайлович, аккуратно промокнув губы салфеткой, и отложив приборы, — я бы хотел вернуться к некоему своего рода совпадению в роде занятий присутствующих.

— Да, — кивнула королева, тоже откладывая приборы, — нам следует объясниться. Итак, господа, — она обвела взглядом воскрешенных, — вы были избраны моим мужем, Алым Королем. Причина, по которой он избрал именно вас, мне неизвестна. Однако же она может быть известна Оракулу, — Анна вздохнула, затем продолжила, — Оракул — это сущность в нашем мире, древний магический артефакт, который раз в год способен дать абсолютно верное предсказание действующему монарху нашей страны. Мой муж велел мне после вашего возвращения доставить вас к Оракулу.

— Позвольте поинтересоваться, — вмешался Михаил Михайлович, — монархом какой страны является ваш дражайший супруг?

— Являлся, — поправила Анна, — увы, являлся. Меня короновали после его гибели. Я являюсь королевой Анной Первой, правителем Озерного Королевства.

— Это Ингерманляндия нынче так именуется? — С сомнением в голосе нахмурился Джон.

— Отнюдь, — покачала головой королева, — моя страна находится в другом мире. Магическом. Он во многом похож на этот. И, наверно, был бы похож еще больше — если бы не магия. Мы же с вами находимся в мире, где магические манипуляции были практически невозможны до недавнего времени.

— Волшебство… — едва слышно прошептал Виктор Михайлович; было видно, что сказанное произвело на него сильное впечатление.