— Арти, мы уже обсуждали, что… — начала Анна, но сын перебил ее.

— …я помню, что мы обсуждали! И да — я правда чувствую в тебе что-то родное. Наверно, это так и есть. Но это ужасно неправильно, понимаешь?

— Нет, Арти, нет! — Королева всплеснула руками, — не понимаю! Ты начинаешь меня пугать. Что произошло?

— У любого мальчишки, который остался без мамы, есть неутолимая мечта: однажды эту маму найти, — Арти не смотрел на Анну; он по-прежнему глядел вдаль, на звездное небо, — ты мне снилась. Много раз, в детстве. Со временем эти сны поблекли, но не исчезли совсем. В детстве, в летнем лагере, куда меня отдавал отец, дети дежурили по вечерам, а те, кто постарше — даже ночью. Знаешь, как хорошо такими ночами мечтается? Я часто представлял себе всякое. И то, что я потерянный принц с какой-то далекой планеты, которого родители пытались здесь спрятать от страшных врагов, но сами погибли. И то, что я — наследник могущественного древнего клана, которого случайно перепутали при рождении. Много всякого такого. А все знаешь почему? Потому что много книжек читал, всяких разных. И про приключения, и про инопланетян, и про эльфов! Это отличный способ сбежать от реальности, на самом деле, очень рекомендую, если вдруг… — он всхлипнул, — если вдруг понадобится.

— Арти… — сказала королева, и придвинулась поближе, пытаясь его обнять. Но он отстранился.

— Я не закончил еще, — сказал он, — слушай теперь, раз уж нашла в себе силы поговорить, — Арти вдохнул, вытер локтем слезы, потом продолжил: — однажды отец проболтался. Он вообще редко выпивал. А то подумаешь, что он тираном каким-то был, или как-то сильно меня обижал. Нет. Не был. Бывало, конечно, что ремнем доставалось, но чаще всего за дело, и не это главное, — он говорил путано, как будто извиняясь за что-то; сбился на секунду с мысли, потом потер глаза ладонями, и снова заговорил, — он признался, что я не родной. Он был так пьян, что на утро ничего не помнил из того разговора. Но я был точно уверен, что он сказал правду. И это было… мучительно, наверное. Хотя как посмотреть. Стало понятно, почему другие родители детей любят — а мне этого как-то не доставалось.

Анна почувствовала, как окружающий мир вдруг теряет резкость, и проваливается в странный туман. Ей понадобилось время, чтобы понять: это непрошенные слезы туманят взор. Слушая сына, она пыталась хоть как-то заглушить боль в сердце, которая становилась все более резкой.

— Так что книг я перечитал множество! Телевизора у нас в доме не было — и это хорошо, да? Игры меня тоже особо не занимали, да и комп часто приходилось делить с отцом, — продолжал Арти, — понимаешь, ты вдруг оказалась прямо точно такой же, как в моих мечтах и снах! Разве такое возможно?

— Арти, — ответила королева, стараясь говорить ровно, без всхлипов, хотя слезы, катящиеся из ее глаз, утаить было невозможно, — ты видел меня. Твое подсознание сохранило образ.

— Да? Хорошо, — кивнул Арти, — но как тогда объяснить этих троих? Почему все именно так, а? Кто мог знать?

— Сынок, я не понимаю, — снова попросила королева, — объясни пожалуйста.

— Фортепиано, — произнес Арти, — отец очень старался играть роль прилежного родителя. Я ходил в музыкальную школу, и подавал определенные надежды. Наверно, я и сейчас могу неплохо сыграть. Но в свое время меня заворожили фортепианные ноктюрны. Я начал с известных вещей, восхищался Шопеном. Потом, все глубже закапываясь в слои музыкальной истории, открыл для себя Филда.