— Мне нужна сталь, удовлетворяющая многим и порой противоречивым требованиям. Я знаю, как её можно делать из чугуна, который производится у вас на ревдинском заводе. Можно было бы организовать опытный завод, и я готов в него вложиться, но пока не знаю, как это правильно оформить, чтобы мы все получили прибыль, и ни у кого не возникло чувства, что его обманывают. Как говорится, с этой идей нужно переспать.

— Первый раз такой фразеологизм слышу, но сказано красиво, — кивнул старший Демидов и обратился к сыну. — Что скажешь, Алексей Петрович, можем мы с Александром Сергеевичем на базе медеплавильного завода образовать акционерное товарищество?

— Конечно можем, только нужно с юристами посоветоваться, как лучше это сделать, чтобы все риски исключить, — согласился с отцом младший Демидов и добавил. — Александр Сергеевич, редко кому это говорю, но я рад своему знакомству с вами. И если можно, давайте в дальнейшем без титулов.

— Кстати, меня, пожалуйста, тоже по имени–отчеству, а то у меня от «Вашего Превосходительства» суставы начинает ломить.

Странно, чего это у тебя суставы болят? Вроде и перл здоровья на тебе светится, как новогодняя ёлка, а ты заявляешь что хвораешь. Симулянт ты, батенька. Как есть симулянт.

Однако знакомство я завёл архинужное и чертовски своевременное!

Везёт, не иначе.

Глава 5

Прибытие Императорского поезда, из пяти карет и двух дюжин кибиток, изрядно уступало тем выездам, которые были приняты при Екатерине Второй. Да, карет там было всего четырнадцать, зато сто двадцать четыре кибитки и сорок запасных — это круто!

Нынче Императорская семья передвигается куда, как скромней.

Про пересечение границы Псковской губернии Императорским поездом нас заблаговременно предупредили по переговорнику, передавая первое же сообщение по целой цепочке самых разных лиц, и я поспешил вылететь в Псков, так как со мной за короткое время сразу же связались трое: Дед, Адеркас и Пещуров.

Очень мне хотелось увидеть лица членов Императорской семьи, после их проезда по псковским дорогам.

Так что в момент прибытия поезда я оказался в первых рядах местной знати, но сознательно не стал высовываться вперёд, прекрасно зная, что от меня не убудет, так как я и есть главная причина приезда Императрицы — матери.

Собственно, догадывался об этом не я один, и оттого моя скромность вышла мне только на руку. Немало очков уважения заработал, а ещё больше наберу их, когда в вечерних толковищах званых вечеров этот памятный момент местные кумушки по косточкам разберут, доподлинно выясняя, кто и что делал, и давая тому оценку.

— Ваше Величество, легка ли была дорога? — учтиво кланяясь, встретил губернатор Императрицу-мать перед раскатанной ковровой дорожкой.

— Я в восторге, Борис Антонович, хотя в какой-то момент даже испугалась, когда разом перестало трясти, и шум дороги почти исчез, а там и кони веселей помчали. Жаль, скорость пришлось сбросить, иначе за нами никак не успевало сопровождение, и посол немецкий, отчего-то вдруг решивший составить нам компанию в этом путешествии, заметно отставать начал, — хитро покосилась Мария Фёдоровна на посла, который даже побагровел своими отвислыми брылями от такой плюхи.

Хех, ещё бы посол не отстал. Понадеялся на своих немецких тяжеловозов, решив похвастаться, запряжённым четвериком. Вроде того — они получше будут, чем иная шестёрка. Оно бы и прокатило, но по хорошей дороге шесть рысаков орловских пород куда как веселей бегут.

— Хочу заметить, Ваше Величество, ни копейки казённых денег на дороги не потрачено. Всё создано силами и на средства наших дворян и купцов, — успел проговорить очень важную деталь наш губернатор, прежде, чем пригласил высоких гостей на званый ужин.