Что я задумал? Так тут всё просто. У меня отстроено два двухэтажных дома для молодых специалистов. В каждом из них четыре квартиры: две трёшки для семейных и две двушки для холостяков. Выходы у всех индивидуальные, как и небольшие палисадники перед окнами.

— Вы же наверняка преследуете какие-то свои цели? — окинул меня Николай подозрительным взглядом.

— Так я этого и не скрываю, — ухмыльнулся я в ответ, — Если уж вам жильё понравится, то кто потом мне хоть слово против скажет?

— А оно мне должно понравиться? — обратился ко мне Николай, явно предполагая, что от него потребуется ответ с этаким намёком на предвзятость.

— Вовсе не обязательно. Вы в праве рубить правду-матку.

— Тогда я согласен. И когда же мы вылетаем?

— Завтра, в семь утра.

* * *

— А я ведь покаяться хочу, Александр Сергеевич, — начал первым разговор Светлейший, когда самолёт набрал высоту и я принял более расслабленную позу.

— Где я и где церковь? — вздохнул я в ответ, и заметив недоумевающий взгляд, пояснил, — По крайней мере, с покаяниями точно не ко мне.

— А-а, шутите, — зевнул Николай, которому вчерашние гуляния и ранняя побудка не дали толком выспаться, — Проверил я, что вы мне про Англию рассказывали. В два разных места задания дал, и в целом всё сошлось. Должен признаться — цифры ошеломляющие! Такое впечатление, что Англия нас за одну из своих колоний держит, а мы, простофили такие, сами её дешёвым сырьём снабжаем, да ещё и благодарим за это. Отчего так происходит, не подскажете?

— Всех причин не назову. Тут вдумчивое исследование потребуется, а у меня для такого нет ни времени, ни достоверных сведений. Навскидку сразу две причины на ум приходят: станки и люди. Собственно, над их разрешением я сейчас и работаю.

— Это каким же образом? — проявил Светлейший живой интерес к нашему разговору.

— Собираюсь в строительстве станкостроительного завода поучаствовать. Недавно в Нижний Новгород летал. Предварительные договорённости уже имею. Даст Бог, в следующем году понемногу начнём осваивать это дело.

— Хм, а меня в долю возьмёте? — прищурился Николай.

— Так мы вроде про акционерное общество договаривались. Там акции любой может купить.

— А управлять кто будет?

— Совет директоров. Для начала, из пяти человек, а если дело разрастётся, то и большее количество станет возможно.

— И где вы этих директоров возьмёте?

— Любой акционер может выставить свою кандидатуру и проголосовать сам за себя своими акциями, или подговорить кого. Но одна акция — один голос.

— Не боитесь, что рано или поздно у вас могут руководство отнять?

— Нет, не боюсь, — помотал я головой, — Я с арифметикой дружу.

— Тогда мне её объясните. Акционерные общества — дело новое. Я про него пока только краем уха слышал.

— Наш Император в тысяча восемьсот седьмом году издал Указ, в котором предусмотрено товарищество по участкам. По сути — это и есть то самое акционерное общество, членами которого могут быть люди всех сословий, а не только купцы.

— Тогда отчего вы его иначе называете?

— Всё дело в акции. Это будет вполне понятная ценная бумага, хорошо защищённая от подделок, которую можно купить или продать, а то и вовсе заложить в банк или ломбард, если вдруг случится острая нужда в деньгах. А у товарищества такого финансового инструмента нет. Под выписку из реестра товарищества денег могут и не дать.