— Из зёрен таких яблок вырастут деревья. Далеко не все выживут. Но те, которым такое удастся, будут приносить очень большие яблоки.

— И когда это произойдёт?

— Лет через пять, а может и семь. Я не силён в садоводстве. Но знаю, что дерево, выращенное из семечка, легче адаптируется под новый климат, чем саженцы, пусть и может потерять какие-то свойства.

— Через пять — семь лет мы уже станем старыми, ой, взрослыми, — поправилась княжна.

— Зато мне будет о чём вспомнить, когда мой сын, или дочь сами сорвут такое яблоко с дерева.

— Ваши? — спросила Голицына, чуть прикусив губу.

— А что если наши?

Ответить она не успела. Прогремел оглушительный гром, а спустя несколько секунд разверзлись хляби небесные.

Ливануло так, что улицы Подола превратились в подобие горных рек. К счастью, я успел вовремя сориентироваться, и за руку утащил княжну в небольшую кофейню на шесть столиков, откуда за буйством природы наблюдать было весело.

Я откровенно ржал, глядя на некоторые бытовые сценки, а княжна скромно отворачивалась, скрывая улыбку.

Нет, а как не заржать, когда дородная продавщица из дома напротив вдруг решила пересечь улицу, где сейчас течёт бурный поток. Она-то рассчитывала поднять подол до колен, но как бы не так. В итоге стоически замотала его на пояс, и под гогот извозчиков, добралась, куда ей надо.

В небе грохотало часа полтора, а потом вдруг, как отрезало. Вышло солнце, утих ветер, и лишь мокрый булыжник мостовой, да затопленные лавки напоминали о том, что ещё совсем недавно творилось.

Ответа от княжны я так и не дождался.

Собственно, её молчание и есть ответ. Не всё от неё зависит, тем более, в её случае.

В силу обстоятельств Катенька, ничем, кроме княжеского титула и славной фамилии особо похвастать не может.

Внешность? Я вас умоляю. Она в нынешние времена идёт важнейшим из второстепенных, и то, в лучшем случае, но зачастую не более того. Соискателей невест в первую очередь интересует размер приданого, выраженный в деньгах, угодьях и количестве ревизских душ.

Екатерине такой перечень не грозит. Пиковая дама постаралась, как звали княгиня Наталью Петровну Голицыну, урождённую Чернышёву. Разорила она родителей Екатерины до неприличия.

Короче, на приданое от невесты, мне рассчитывать не стоит, за что Императрице- матери скажу когда-нибудь отдельное спасибо.

Собственно, о чём это я.

Екатерина, пожалуй, лучше меня знает, что и как в таких случаях происходит, оттого и задумчива не в меру, что я раньше за ней не замечал.

И я могу её понять.

Даже правильно обставленная помолвка — действо не из дешёвых.

Требует денег, подготовки и нужного места с событием.

— Екатерина Дмитриевна, доверьтесь мне, и мы всё решим, — пообещал я своей суженой.

— Моя матушка сказала, что вы очень богаты. Это правда? — ковыряя фруктовый салат чайной ложкой, довольно робко поинтересовалась княжна.

— Пусть я и не самый богатый в России, но деньги у меня есть, и в значительном количестве. У вас какие-то проблемы? — предположил я обычные неприятности обедневших семейств, которые легко можно разрешить незначительными суммами.

— Вовсе нет. Просто я не могу принять ваше предложение. Мне, в свою очередь, нечего вам предложить, но за сегодняшнюю прогулку большое вам спасибо! Извините, но я вынуждена вам отказать.

Глава 10

Если нашу остановку в Киеве я бы назвал плодом импровизации, то к перелёту в Крым мы подошли с уже осознанной подготовкой. Памятуя, как был обескуражен губернатор Назимов при неожиданном появлении на Днепре моих гидропланов с самой Императрицей на борту, было решено не повторять подобного эффекта в Севастополе.