— А представляете, какое вкусное мясо у зимней белуги? — подлил я масла в разгорающийся костёр императорской фантазии. — Каспийский осётр ни в какое сравнение не пойдёт. Да и не мне вам рассказывать, что неспроста с Керчи зимняя рыба в две цены идёт по сравнению с той же Астраханью.

Александр I вернулся в кресло и задумчиво уставился на огонь в камине.

Я не собирался гадать о том, какие мысли в голове у Императора, но как по мне, то вечер прошёл вполне удачно, за исключением одного «но». Царь готов купить акции ещё не существующей компании, а значит, дело станет не только моим. Оно переходит в разряд государственного интереса. Хорошо это или плохо — покажет время. Пока я знаю только одно: если Император решил играть в долгую, значит и я должен думать не меньше, чем на два шага вперёд.

* * *

Утро следующего дня началось для меня рано. Оно и не удивительно, когда у тебя в доме ночует Император, которому ты обещал сегодня показать испытание торпеды.

Уже рассвело, когда я отправился на озеро, где вовсю кипела работа: команда, руководимая Пущиным проверяла механизмы, а на помосте уже стояла та самая «самодвижущаяся мина» — длинная, обтекаемая, и пока не такая уж большая.

Александр I приехал со мной вместе после чашки утреннего кофе, бодрый, несмотря на ранний час. Его взгляд сразу упал на странный металлический снаряд.

— И это… должно двигаться само? — спросил он скептически.

— Не просто двигаться, Ваше Величество, а поражать вражеские корабли на расстоянии, — ответил я и дал знак инженерам, что можно заряжать торпеду в аппарат, — Пока мы видим лишь небольшую модель, которая сегодня понесёт лишь половинный заряд пороха. Полпуда.Потом торпеда будет увеличена. Пудов этак до четырёх — пяти по заряду, как мне кажется.

На глазах Его Величества торпеду зарядили в аппарат, и я пригласил Императора в укрытие — за стену из брёвен и земли, что была сооружена шагах в тридцати от помоста.

— Целью будет вот тот частокол из морёной лиственницы, — указал я, пока мы шли на безопасное место.

Зашли. Пущин махнул платком. И когда торпеда пошла, он вслух начал отсчёт секунд, глядя на свой Брегет.

Вскоре раздался оглушительный взрыв. Столб воды взметнулся вверх, а когда брызги осели, от шести столбов остались лишь щепки, да и ближайшие к пробоине выглядели неважно, с изрядным креном.

— Двадцать восемь секунд. Скорость всё та же — тридцать узлов, — браво доложил Пущин.

Император стоял неподвижно, широко раскрыв глаза.

— Чёрт возьми… — прошептал он, что для него было крайне несвойственно.

Человек он воспитанный. Можно сказать — религиозный фанатик, а тут — на тебе… Чертыхается.

— Теперь представьте, Ваше Величество, эскадру англичан, уверенно идущую на рейд Кронштадта… и вдруг их флагман взрывается без единого выстрела с наших батарей. Далеко в море.

Александр медленно повернулся ко мне.

— Вы понимаете, что это меняет всё?

— Далеко не всё, — покачал я головой, — Но это лишь начало. Представьте теперь паровые корабли, железные дороги, заводы… Всё это возможно, если перестать быть просто дешёвым поставщиком пеньки, чугуна, зерна и льна.

Он задумался, глядя на дымящиеся обломки частокола.

— Вы говорите так, будто знаете, как это сделать.

— Знаю. Но для этого вам придётся пойти против многих в своём окружении.

— Вы имеете в виду Аракчеева? — резко спросил он, глядя мне в глаза.

— Не только его. По-своему Алексей Андреевич вовсе не плох и вам верен. Его бы я даже менять не стал. А вот тех, кому выгодно, чтобы Россия оставалась в прошлом…

Александр внезапно улыбнулся.