Я всхлипнула.

— Прости, — хрипло сказала я. И вновь стала зверем. Питомцем Хейли.

Моя рука вновь взметнулась вверх, изо рта вырвался громкий крик, похожий на рык.

Нож вонзился ему в грудь и повернулся там несколько раз. Прямо в сердце.

Последнее, что мне довелось услышать — отчаянный вопль Кейси. Она кричала, рыдала, истерила, потому что я убила того, кто был ей дорог.

Я стала убийцей.

ГЛАВА 8. ШИПЫ

Любовь сжигает нежные сердца.

— Данте Алигьери "Божественная комедия"

Томас

Тоска — вот то, что поглотило меня полностью.

Когда я смотрел фильмы ужасов, на которые меня обычно таскал в местный кинотеатр Билли, я воспринимал их как чистый плод воображения создателей, который не может прорасти вне их сознания. Сейчас же я понял одну простую вещь. Жизнь может быть куда страшнее, чем её показывают в фильмах или описывают в книгах, потому что в жизни сложно что-либо предсказать. А раз мы не можем ничего предсказать, то мы боимся грядущего. Потому что мы его не знаем.

Грустно это признавать, но мне страшно. Я боюсь. Я боюсь просыпаться по утрам, боюсь идти в школу, боюсь жить — или же проживать? — эту жизнь в этом городе в этот миг. Я хочу уехать и забрать с собой свою семью, начинающую терять рассудок Чарли, так невовремя сдружившуюся с нами Бри, Тоба с Алом и Кейси. Всех, кого получится.

И Сидни.

Когда тебе признаются в любви, ты словно выпадаешь из этой реальности. Вроде вот ты, сидишь напротив собеседника, а сам будто упал на дно колодца. И не знаешь, что надо сказать, чтобы оттуда выбраться. И не знаешь, что ты чувствуешь на самом деле — то, что ответишь другому человеку, или то, о чём даже не вспомнишь от внезапности происходящего.

Любовь — то, чего я не ждал. По крайней мере, не сейчас. Даже не то чтобы не ждал — не ожидал. Не ожидал от Сид. Наверное, я был слишком слеп, а может, просто не обращал внимания на все, о чём она мне сказала. Но по ней было видно — она действительно переживала за меня. И я понятия не имел, что с этим делать.

Потому что когда-то я считал, что я её не достоин.

Богатая красавица, за которой могли бы ходить толпы фанатов из старших классов и не только. Но в то же время такая же загадочная, как Мона Лиза. Хотя нет, в Моне Лизе ничего такого загадочного нет. А Сидни всегда словно что-то скрывала. И теперь я узнал, что.

И я понятия не имел, что мне с этим делать.

С другой стороны, Сид была одной из немногих, кто меня всегда поддерживал. И я ценю это.

Кому известно, как рождается любовь? Может ли она родиться в ответ? Видимо, ответы на эти вопросы мне предстояло узнать самому. В ближайшее время.

От мыслей о Сидни я отвлёкся, лишь принявшись за чтение книги, которую Мэден советовал. Читал "Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман!" долго, не отрываясь. В какой-то момент меня начало подташнивать от жизнелюбия физика-ядерщика. Потому что мне весело не было, а ему — да. Да он веселился в своё удовольствие, рассказывал о том, как хороша жизнь, словно издеваясь надо мной, словно подглядывая за моим самочувствия и раздумывая, на какую рану насыпать больше соли! И как это только Бриджет прочитать умудрилась в теперешних обстоятельствах? Ума не приложу. А ведь ей тоже нелегко приходится. Её засосало во всю эту круговерть, хотя она к ней вообще отношения не имеет. Попалась под руку, из под которой очень тяжело убежать. Вцепились в неё железной хваткой. Как там, на кладбище. Но от этой истории её нельзя избавить так же более-менее легко, как её удалось мне избавить от душившей её тени. Как и всех нас. Мы по-крупному попали, начав игру не на жизнь, а на смерть. Вернее, конечно, не мы её начали. Её начала Хейли. А мы стали её пешками, её шестёрками.