— Про убийство археолога я пока ничего не слышала, — с явным напряжением в голосе ответила она.

Писатель глянул на часы.

— Мне надо бежать. Прости. У меня лекции начинаются. Я остановился в отеле «Риад Дар Эль-Байда». Может, вечером заглянешь ко мне?

— Да, да, хорошо! До встречи, — капитан скрылась в участок, озадаченная полученной информацией, а Смирнов перебежал дорогу и поспешил к университету.

Глава 12. Марокко. Танжер. Пятница. 20:10

Вечер в Танжере окутывал теплом и яркими ароматами. На увитой сиреневыми бугенвиллеями веранде ресторана, с видом на мерцающий огнями город, Филипп расположился в компании новых знакомых по семинару. День выдался насыщенным: лекции получились на редкость интересными и вызвали бурные дискуссии.

На столе, уставленном бокалами с красным вином, дымились тажины с бараниной и кускусом, источая пряный аромат корицы и имбиря. Гости ресторана с аппетитом пробовали местные деликатесы, попутно обсуждая перипетии Пунических войн и хитросплетения карфагенской политики.

— Представляете, — сказал Савелий, отпивая вино, — как они, эти карфагеняне, умудрялись так долго противостоять Риму? Ведь у них, по сути, не было единой национальной идеи, только торговые интересы!

Камил согласно кивнул. Весь день он ходил сам не свой, узнав о произошедшем с Аминой, даже пропустил несколько панелей семинара, уйдя прогуляться и осмыслить трагедию. Но к вечеру пришёл в норму, взяв себя в руки.

— Совершенно верно, — подхватил он. — И в этом, возможно, их несчастье. Рим был сплочён идеей величия, а Карфаген — лишь жаждой наживы. Хотя нельзя отрицать их гениальность в торговле и мореплавании. Они были настоящими хозяевами Средиземноморья!

Разговор плавно перетекал от полководца Ганнибала к политическим интригам, от религиозных верований к повседневной жизни карфагенян. В воздухе витали не только ароматы еды, но и дух истории, словно сами тени древних карфагенян прислушивались к их разговору.

Филипп чувствовал себя умиротворённо, хотя и немного озадаченно. Тёплый вечер, вкусная еда, интересные собеседники — всё это, конечно, создавало расслабленную атмосферу, однако внутри свербело беспокойство. Странное, непонятное предчувствие надвигающейся беды шевелилось в душе, но писатель упорно гнал плохие мысли прочь.

— Нет, нет, полнейшая чушь! Уж поверьте мне! — от своих мыслей писателя отвлёк звонкий голос Леры. — Я-то уж знаю о проклятьях! — она рассмеялась. — Египетская история переполнена подобными вещами! Суеверия и абсолютный бред! Мы проверяли. Точно вам говорю!

— Возможно, — покачал головой Савелий, — в Египте и так, но здесь, в Марокко, с такими вещами не шутят.

— О чём это вы? — спросил Смирнов.

— Ах, — Лера закатила глаза и отмахнулась.

— Она просто не верит, вот и всё, — прокомментировал Савелий.

— Во что не верит? — Филипп допил вино. — О чём речь-то?

— Сегодня в обед, пока ты участвовал в панели по финикийцам, мы с Лерой прогулялись.

— Да просто дошли до магазина с восточными сладостями, — вставила женщина.

— Неважно. Короче, по дороге обратно она подняла с земли чёрный камень, — Савелий сделал выразительное лицо.

— И что?! — вновь возмутилась египтолог. — Он был симпатичный, блестящий такой. Подумаешь!

— Да, и что? — не понимал Филипп.

— А то! — Савелий вытаращил на собеседников глаза. — Этого нельзя делать в Северной Африке! Плохая примета.