<style name="Bodytext30">Уснуть им так и не пришлось. Не заметили, как в окне посветлело. В комнате густо накурено, жарко.</style>

— <style name="Bodytext30">Мало, отец, побыл у меня. Тебе-то и подождать можно. На меня сердишься. Торопишься уехать…</style>

— <style name="Bodytext30">Ни от тибе бегу, сынок. От сибе. А смогу ли, то мине неведомо.</style>

<style name="Bodytext30">…Серый аэродром воробьем на холоде стыл. На нем самолеты замерли.</style>

— <style name="Bodytext30">Ужо и в обрат осидлаю. Ох и накажить мине, греховодника, за то Господь. Поди, боле не доведетца в небеси поднятца? Дажа коды околею. Шибко на душе моей грехов поднакопилось. В рай с таким горбом внутрях не возьмуть.</style>

— <style name="Bodytext30">Что о смерти заговорил? Рано. Подожди еще, — оборвал Колька: — Вон Акимыч гроб себе смастерил, все умирать собирается. А гроб-то от дождя сгнил. Второй смастерил, да тоже на дрова изрубил. С Авдотьей-то потолстел. Гроб мал оказался. Тесен. Третий не стал ладить. Жить решил. Мне бабка об этом написала.</style>

— <style name="Bodytext30">Да-а-а, — задумчиво протянул Макарыч.</style>

<style name="Bodytext30">Прощались молча. Каждый боялся высказать</style>

<style name="Bodytext30">свою догадку. От того застрял колючим ежиком комок в горле лесника. Дрожали руки у Кольки.</style>

<style name="Bodytext30">И вдруг на минуту показалось обоим, что свидеться им больше не доведется.</style>

<style name="Bodytext30">…Пьяно подпрыгивая, самолет заковылял по полосе. Колька бежал следом, махал шапкой. Кричал. Но Макарыч не слышал его. Он прилип к окну. Смотрел, как парень мчался по полю. Козлом упрямо несся за самолетом. Да куда Кольке! Планер-то — не Серый. Уж и от земли оторвался. А Колька остался внизу. Один. Едва приметный, махонький. Что-то сжалось в душе Макарыча. Но проклятый самолет крутнулся на крыло. Скрыл Кольку из вида. Внизу лишь тайга леденела.</style>

<style name="Bodytext30">Макарыч не захотел враз домой возвращаться. К Акимычу потянуло. Решил изведать. К нему едва за день управился добраться. К зимовью впотемках пришел. Едва на порог ступнул, собачонка выкатилась. Чисто черт. Глаза злые, зубы в оскал. А сама с рукавицу. Скачет у ног Макарыча, визжит, лает, зубами лязгает, норовит портки порвать.</style>

— <style name="Bodytext30">Шельма! Подь к месту! — крикнул на </style><style name="Bodytext30">собачонку Акимыч.</style>

<style name="Bodytext30">Но куда там! Та даже охрипла, кричавши. Но от Макарыча не уходила.</style>

— <style name="Bodytext30">Экая дура базарная! Малахольная баба! Чево глотку рвешь? Цыть, окаянная! Ишо такая муха на мине орать станить да пужать зачнет, уж и вовсе жить ни к чему.</style>

<style name="Bodytext30">Рассмеялся Макарыч. Изловчившись, он поднял собаку за загривок. Та заскулила.</style>

— <style name="Bodytext30">То-то, бешеная! Знай с кем сустрелась! Не таким бывалоче спесь выколачивал, — хохотнул Макарыч, ткнул собачонку под лавку, к Акимычу подошел. — Ну, здоров будишь, лешак!</style>

— <style name="Bodytext30">Здоров, здоров, благо Господи, — заулыбался тот, оглаживая бороду.</style>

— <style name="Bodytext30">Сдобнай ты сделалси.