— <style name="Bodytext30">Ну давай…</style>

<style name="Bodytext30">Макарыч стянул с ног осклизлые резиновые сапоги. От портянок потянуло едким духом. Колька отвернулся. Лесник, заметив это, крякнул. Смолчал, что все носки приказал Марье в сельсовет отдать. Фронту. Сам отвез. Те, которые припрятала баба, Кольке выслал. В науку. Потому сам портянки из мешковины носил. Марье, когда бранилась, сказывал, что его мослам носки дышать не дают.</style>

<style name="Bodytext30">Марья все понимала. Умалчивала, как ей тяжело видеть изболелые ноги мужа. А Макарычу только теперь стало досадно за себя. Он размотал портянки. Кинул их на куст просушить. Красные</style><style name="Bodytext30">вспухшие </style><style name="Bodytext30">н</style><style name="Bodytext30">оги его, почуяв волю, задышали. Заломило согнутые от холода пальцы. Согреваясь на солнце, они болезненно оживали.</style>

<style name="Bodytext30">Колька встал будто бы покурить.</style>

— <style name="Bodytext30">Хрен с тобой, раз сидя разучилси! Поди ж не задницей дым глотаишь? Ну и стой! Дубина стоеросовая. В тибе ить мозга, што у улитки в заду живеть…</style>

— <style name="Bodytext30">О чем ты?</style>

— <style name="Bodytext30">Ни об чем, — затряслась, задрожала вовремя схваченная в кулак борода Макарыча. Да глазам вдруг жарко стало, ровно у большого огня. Засвербели они, зачесались. Макарыч отвернулся. Плечи его под телогрейкой дрожали ознобно. Только тайге доверил лесник сухие слезы свои… Она видела, как побледневшее лицо старика изнутри болью плакало. Посинелые губы Макарыча вытянулись в сплошную полоску. Да так, что не разжать их. Хотя воздуха-то и не хватало. А попробуй, хватани его, и хлынут из глаз предательские слезы. Их, как позора, боялся лесник. И терпел,</style><style name="Bodytext3Italic"> и</style><style name="Bodytext30"> мучился, и давил в душе озверелый крик на себя, на судьбу, на Кольку.</style>

<style name="Bodytext30">Лесник забил махрой трубку. Вдохнул побольше горького дыма. На душе полегчало от крепких затяжек. В глазах посветлело. И тут он увидел, как к кудрявой, еще совсем молоденькой березке крепко прижались побеги. Буйное потомство ее. Они будто руками ухватились ветками за материнскую юбку, боясь отпустить ее.</style>

<style name="Bodytext30">«У их, поди-ка, поразумней, чем у людей. Детва накрепко с родителем живеть. И почитаить. Неужто мине помене березы пришлось перенесть? Аль я худче древа? Ровно под забором у судьбины народился».</style>

<style name="Bodytext30">Парень тем временем вдавливал окурок в подошву сапога. Исподлобья наблюдал за Макарычем.</style>

— <style name="Bodytext30">Ну что, пошли? — не выдержал он.</style>

<style name="Bodytext30">Лесник пощупал портянки.</style>

— <style name="Bodytext30">Ождать ба ишо надоть. Да и чево ноги шибко бить. При Марье ты равно молчать станишь. Так хочь тут наговоримси досыта.</style>

<style name="Bodytext30">Колька рассмеялся.</style>

— <style name="Bodytext30">Так она за всех нас одна наговорит. При ней скажи я, к примеру, как с геологами в то лето работал, она и станет причитать, что курица над протухшим яйцом. Самому себе противным покажешься. Так уж лучше помолчать.</style>

— <style name="Bodytext30">Эх, Колька, Колька, добра-то в твоей душе не боле, чем в гнилой колоди.