|
В обрыв задом попятилси. Ноги ево железнаи не удержали. Сами собой вниз поташшились. Люд из утробы машины той высигивать стал. Перепужались в смерть. Ну ништо, на сопку влезли. На ей та вышка растеть. Ровно баба пропойная. Гольная. Тошшая. И под ей земля гудеть. Взошли мы с Колькой в середку. Глянул. Батюшки! Стоит подле железки ни зверь, ни человек, обличьем — страх сказать. Харя ево, почитай, с родов не мыта. В чем — таво и Бог не ведаить. Штаны за горло подвязаны. Сапоги до самой задницы — с воротником. На голове срам-картуз без козырька — весь в желтом. Ровно по нужде пользовал ево. Стоит тот идол и железку мнеть. Все в земь норовит. Глазами в каку-то хреновину уставилси. На ей чевой-то прыгаить. Хотел я в обрат повернуть, как вдруг сверху, слышу, кричать: «Вира!» Думаю, с чево</style><style name="Bodytext30">.</style><style name="Bodytext30"> Глянул вверх. А там, што собашник пристроен непутнай. Конура. Из ей и кричали. Рожу-то не видать, Едино руки кулаками грозятца. Облаял я ево матерно. Как вдруг тот, какой подле мине стоял, железку оставил и нажал на пуп, кой в той машине. Черпай. Я и рот раскрыл, как увидел, што с земи кишки тянуть. Да все железнаи, долгаи. Перехрестил лоб, а Колька стоит смеетца. Анчихрист: «Не пужайси, отец, то струмент тягаим». Тьфу,</style><style name="Bodytext30">супостаты.</style>
— <style name="Bodytext30">Не бранись, отец, глядишь, затея Кольки и не грешна.</style> — <style name="Bodytext30">А и добра от ей не жди.</style> — <style name="Bodytext30">Наш парень не стал бы в непутное соваться.</style> — <style name="Bodytext30">Жил ба смирно. Не гневил ба Бога. Лучче было ба.</style> — <style name="Bodytext30">Нынче никто не ведает, как лучше. Где он </style><style name="Bodytext30">покой тот? Война вон еще не закончилась. Беда и горе окрест. Коли тяжкую работу выбрал Колька, так оно, может, и к добру. Ты обскажи, как, где</style> <style name="Bodytext30">живет он там? Сытой ли?</style> — <style name="Bodytext30">То в справи. Не печалься. Кормежка </style><style name="Bodytext30">сытная. </style><style name="Bodytext30">Хлебово — уха-тройчатка. Каша. Чай. Даже хлеб ситнай у их есть.</style> <style name="Bodytext30">Марья, довольная, кивала головой. Улыбалась. Обратись к иконам, шептала:</style> — <style name="Bodytext30">Спасибо, матерь Божия.</style> — <style name="Bodytext30">А Бог там не в почети. Вот те крест. Все </style><style name="Bodytext30">людишки там охальнаи. Чернословят площадно. За што берутца — черта в подмогу кличут. Харчитца сядут — рожи не моют.</style> — <style name="Bodytext30">И наш тоже?</style> — <style name="Bodytext30">Колька? При мине не-е. А уехал, конешно, так жа. Одна в их канпания.</style> <style name="Bodytext30">Весь день женщина вздыхала, вспоминая рас</style><style name="Bodytext30">сказ мужа. Украдкой молилась, чтоб вразумил Бог раба Николая. Наставил на путь истинный. Ложась спать, как и всегда, попросила у Господа заступы да милостей парню. А только улеглись, под окном телега протараторила.</style> — <style name="Bodytext30">Каво-то Бог принес, — встрепенулась Марья.</style> — <style name="Bodytext30">Разя Бог на ночь приносит? Не иначе черт в темь послал, — осерчал Макарыч, но вскоре из сеней послышалось: — От ужо не ждал. |
