<style name="Bodytext30"> — Не майси. Отдыхни.</style>

<style name="Bodytext30">Когда мешок уложили, Макарыч подошел к жене:</style>

— <style name="Bodytext30">Не поминай лихом, Марьюшка.</style>

— <style name="Bodytext30">Ворочайся скорей.</style>

— <style name="Bodytext30">Как повезеть.</style>

<style name="Bodytext30">Он шагнул к двери.</style>

— <style name="Bodytext30">С Богом, — перекрестила его вслед Марья.</style>

<style name="Bodytext30">В окно она видела, как с непокрытой головой </style><style name="Bodytext30">подходил Макарыч к тайге. Размашисто перекрестился. И, натянув шапку, скрылся за деревьями.</style>

— <style name="Bodytext30">Спаси и сохрани его, — шептала Марья у иконы.</style>

<style name="Bodytext30">Лесник уходил все дальше в тайгу. Она теперь совсем оголилась, посерела. Сдала, что вдова солдатская. И тоже никого уж не ждала. Ни на что не надеялась. Тянулись над ее головой пухлые, как талый снег, облака. Мокрые, холодные. Даже бамбук поник, почернел. Ждал своей участи.</style>

<style name="Bodytext30">Невдалеке дятел выискивал кормежку. Стучат по дереву монотонно. На ветке березы вздремнул по-стариковски бурундук. Наверное, бездомный. А может, решил перед снегом на воздухе побыть. Сидел, закрыв глаза. Лето вспоминал. Вымок, дрожит. Низко, низко над деревьями вороны летали. Харч высматривали. Да только кто отважится в такую погоду высунуться из норы? Зверье заботливое давно кормом запаслось. Теперь и в спячку можно.</style>

<style name="Bodytext30">Макарыч пошел к ближней берлоге, которую давно заприметил. Еще когда к Кольке ходил на вышку. Видел там свежие следы. Медведь в той берлоге не первый год зимовал. Знал лесник: зверь этот матерый. Не меньше шести зим от роду. Лапы в две Макарычевых ступни.</style>

<style name="Bodytext30">Лесник не думал о встрече с ним. Не играл в нем азарт. Убивать он не любил. А бояться не умел. Шел, полагаясь на судьбу и на Бога. Верил — от их решения не уйти никому. До берлоги еще было далеко. Макарыч торопился успеть засветло. Оглядеться, а уж потом и встретиться. В глубине души сам над собой посмеивался.</style>

<style name="Bodytext30">«Поди, с ума сживаюсь. То цацки ребячьи готовлю не впрок. То на ведмедя настропалилси. Путни мужики на то не горазды. В их все ладом. По-писаному. Живуть, как все хрещенаи. В церкву по праздникам ходют, банютца кажну неделю. В будни баб колотют, коды время есть. Пироги жрут от брюха. И бороды имеют холенаи. У мине жа все не по-людски. От таво, знать, приходитца под плешь, глаза не продрамши, по тайге блукать. А че я ей дал? Оставил ей што? Мыкаюсь шатуном. Сказ</style><style name="Bodytext30">ыв</style><style name="Bodytext30">ають, эдак смерть свою бездольнаи ищут. Сами таво не ведая. Верно и я… Хотя свое ужо пожил. Леты нималые. Толку в их нет. За то сам повинен. Ежли и доведетца помереть иде, жалковать особливо не об чем. Так дажа неплохо. Не на лавке в избе. Не при Марье, штоб не маялась. Кончусь сам по сибе», — думал лесник. И поневоле вспомнился ему разговор с Колькой, когда в отряд к нему приходил, больного его выхаживал. Парень смерти боялся. Все спрашивал — не умрет ли он от этой напасти-простуды?</style>

<style name="Bodytext30">— Така беда даже зайца не гробила. А со страху,</style><style name="Bodytext30">точно ведаю, ведмеди мерли. Почудитца ему спросонок несусветное и все.