<style name="Bodytext30">Ребята уходили… Солнце еще не успело высушить росу на траве, не высушило оно и горечь лесника. Она свербила злой занозой. Жалила душу.</style>

<style name="Bodytext30">Макарыч в растерянности смотрел им вслед. Вот Зойка нагнулась. Что-то сорвала. Наверное, ромашку, что вдовицей под пихтой пригорюнилась. Лепестки от слез побледнели. Только в середке желтый уголек тлел. Тайной надеждой горел. На слезы вдовьи эти девки гадают издавна. Любит, не любит — обрывают лепестки. Кому правду скажет цветок, кому нет. С него, слабого, спрос малый. За погибель свою обманом накажет. Поверь ему, а судьба по-другому завернет. На счастье гадать не след. Оно как подарок. Ему в зубы по заглянешь.</style>

<style name="Bodytext30">А девчонка гадала. Не часто встречалась ромашка в тайге. Среди разноцветья не всякому покажется. Неброской былкой подальше от других запрячется. Никому не скажет об одиночестве. Не пожалуется на скорбь свою. Зато как обрадует видом своим того, кто случайно взгляд на ней задержит! Трепетна — словно девка перед брачной ночью. Одинока — будто покойник в гробу. Зойка оборвала последний лепесток. Стебель к ногам бросила.</style>

<style name="Bodytext30">«Э-х-х-х, чертовка, и к чему жизнюшку загубила?» — рассердился лесник.</style>

<style name="Bodytext30">А ребята уже одолевали почерневшее громадное бревно, которое лесник вторую неделю на дрова изводит, и скрылись из виду.</style>

<style name="Bodytext30">Лесник знал: сейчас они пойдут спокойно. Из- под нахмуренных пихт будут глазеть на них лохматые кустики брусники. Сейчас они в полном цвету. Лишь осенью кровяные ягоды покажут.</style>

<style name="Bodytext30">Слыхал он одну байку про эти ягоды. Акимыч сказывал, когда брусничный лист собирали от простуды.</style>

— <style name="Bodytext30">Ты полегше топчись, не губи зазря, — оттолкнул тогда Акимыч лесника.</style>

— <style name="Bodytext30">Чево скряжисси, мало ль брусники?</style>

— <style name="Bodytext30">Не в том соль. Особливая ягода эта. Сурьезная. Не для баловства, как морошка. В ей все годится.</style>

— <style name="Bodytext30">Ну и што? Можа, и я на все годнай. А мине нутро портишь. Шипишь тут змеюкой. Аль я травы етой худче?</style>

— <style name="Bodytext30">Шельма ты, вот хто, на балагурство только</style><style name="Bodytext30">и</style><style name="Bodytext30">способнай. Равняисся с благодатью божией. Колесо тележное. Куды уж тебе?</style>

— <style name="Bodytext30">Чево расходилси, ровно ведмедь при</style><style name="Bodytext30">запоре?</style>

<style name="Bodytext30">Сам ты пень трухлявай. Побалаболь мине! Живо в рог укручу, — ругался Макарыч.</style>

— <style name="Bodytext30">Дурной ты, право, слухай, про што я скажу. Ягода эта из крови человечьей сделана. В ней даже цвет такой. Помрет хто добрай, а Господь ево силы и здоровьюшко в ягоды эти определит. Они нас земных и грешных лечут ноне. В них кровушка тех, хто в тайге безвременно, по случайности сгинул. Любить бруснику-то надо. А ты шальным ведмедем елозишь по ней. За эдакое воздается опосля, — сказал Акимыч.</style>

— <style name="Bodytext30">Ништо! Брусника, она, можа, и особливая,</style><style name="Bodytext30">а</style><style name="Bodytext30">живой души в ей нет.