— <style name="Bodytext30">Отдай девку мине. Взращу добром.</style>

— <style name="Bodytext30">Своих иметь надо.</style>

— <style name="Bodytext30">На што те, дуре, дите?</style>

— <style name="Bodytext30">Тебе, тебе-то зачем?</style>

— <style name="Bodytext30">Отыму, коль добром не согласная.</style>

— <style name="Bodytext30">Иди-ка ты отсюда, пока снова в каталажку не попал, вот скажу, что силовать лез. И упрячут…</style>

<style name="Bodytext30">Софью скоро из села вывезли. И дочку тоже.</style>

<style name="Bodytext30">«Не повезло девке», — пожалел лесник.</style>

<style name="Bodytext30">Он смотрел на бегущие за утками облака. Им тоже холодно. Вон как потемнели. И тревожно стало. Верховой ветер гудел, гнал их, лохматил голову тайги. Умирающее лето еще жило: дышала каждая травинка. Но уже укрепляли свой дом мураши. Глину с травой таскали, чтобы осенние дожди не размыли, зимние холода потомство не </style><style name="Bodytext30">при</style><style name="Bodytext30">морозили. Букашки торопились: опоздай — не выживешь.</style>

— <style name="Bodytext30">Всяка тварь к зиме утепляется!</style>

<style name="Bodytext30">Лесник заметил белку-летягу, которая тоже решила переодеться, сарафан на шубу сменить. У нее уже подшерсток появился, а летняя одежа клочками выпадала.</style>

— <style name="Bodytext30">Будя хорохоритца, — сказал ей Макарыч.</style>

<style name="Bodytext30">И зверек, будто понимая, о сучок потерся, чтобы сарафан скорее снять.</style>

<style name="Bodytext30">Макарыч подошел к границе своего участка. Вот кол, цифры. Здесь предел его владений. Только тайга их не признает. Его деревья дают семена па другую сторону. О живности и говорить нечего. Тайга ей — единый дом. Без перегородок, дверей, границ, запретов.</style>

<style name="Bodytext30">Свой дом. Теперь он есть и у лесника. Теплый, обжитой. Как у людей. И хозяйка имеется под стать ему. Добрая, ласковая. Макарыч будто увидел свою Марью. С косой-короной, тронутой заморозками до седины. С глазами тихими и грустными. В них синева застыла. Под старость такое не проходит. Сквозь смех былое звенит, как весна отшумевшая. Морщины вокруг глаз, их разве поубавишь? А губы, как у девчонки, нетронутые. Они одни на лице смеются. Будто сами по себе живут. Врозь с хозяйкой. Марья с годами погрузнела. Не от добра. Болезни сказались. Тоже с прошлого. И Макарыч вспоминал, какой увидел ее впервой. Там, в больнице. Она и тогда была широкая в кости. Только ходила легче. Над хворым Макарычем ночи просиживала. Тревожилась за него, как своя кровная. Это и присушило. Другие не больше чем на жалованье за ним доглядывали.</style>

<style name="Bodytext30">Мол, тепла на всех не хватит. Солнца вон куда больше, а и им не всех согреешь.</style>

<style name="Bodytext30">Марья была иной. И хотя бабы попадались неплохие, ее не забыл. Вот и теперь от глаз не отходила, стояла, словно привидение.</style>

— <style name="Bodytext30">Иду! Иду, голубушка! Не томись, — </style><style name="Bodytext30">заторопился лесник.</style>

<style name="Bodytext30">Он собрал брусники в линялый картуз, который надевал от клещей. И труском, напрямик — в избу.</style>

<style name="Bodytext30">Бруснику Марья любила.