|
Глянул на ладно исписанный листок бумаги. Крякнул. Махонькая, а думки вмещает все. Вот только сокровенное как ей, бездушной, передать? Чтоб там, в далеком да- леке передать Кольке тепло зимовья, тепло семьи, где его всегда ждут. А запах тайги — свой запах. Своей тайги. Его так любил сын. Может, нет ее там? В науке где она возьмется? А душе живое надо, не только книжки. Книжки ум сушат. И почему-то снова каторжный книжник припомнился. У него не только душу, все тело поедом наука поела. От мужика одно званье осталось.</style>
<style name="Bodytext30">Как-то в ба</style><style name="Bodytext30">ню</style><style name="Bodytext30"> их всей камерой погнали. Макарыч, как и все, обовшивел. Шел, заранее радовался. А книжник тот еле ноги волочил.</style> — <style name="Bodytext30">Чевой-то ты еле ползешь? — спросил его</style><style name="Bodytext30">Макарыч.</style> — <style name="Bodytext30">Баню я не уважаю. Сыро в них. Жарко.</style><style name="Bodytext30">Голова потом долго болит. </style> — <style name="Bodytext30">Кому как! Эх! Веник ба березовый</style><style name="Bodytext30">теперича. Да добрую чарку опосля!</style> — <style name="Bodytext30">Я, знаете ли, теплую водичку обожаю. Чтоб тело ласкала.</style> — <style name="Bodytext30">Откуль ему взятца у тибе? Телу-то? Поди, с мухи навару поболе будет.</style> <style name="Bodytext30">В бане клубился густой пар. Сквозь него люди мелькали тенями: Макарыч крикнул книжника. Что-то из-под лавки пискнуло. Заглянул. А тот в шайку с холодной водой забрался и сидит. Отмокает. Глянул на него Макарыч и смехом зашелся: до чего наука довела! Не мужик — мокрица сущая.</style> <style name="Bodytext30">Над ним в камере подшучивали иногда. Но без злобы. А вот начальство каторжное часто измывалось. Любили они наблюдать, как книжник в паре с таким же мужичонкой парашу из камеры выносил. Она без малого пудов шесть весила. Книжник после этого животом по неделе маялся. А главный каторги покрикивал:</style> — <style name="Bodytext30">Живей, антилигенты! Матерь вашу… Тут</style><style name="Bodytext30">вам</style><style name="Bodytext30">не грамотой мозги засирать!</style> <style name="Bodytext30">…Макарыч горько усмехнулся воспоминаниям. Попробуй, узнай, чего в них больше было.</style> <style name="Bodytext30">Почтарь отвез письмо лесника. А у Макарыча снова серой монашкой потянулось время. Он не знал, каким будет этот год у Кольки. А уж тому пришлось…</style> <style name="Bodytext30">Первое, о чем он узнал по возвращении в техникум, так это о смерти Польки. Та тоже была на практике. И отряд ей, говорили, хороший попался. Да только не в козу корм. Ссориться с ребятами стала. Те поначалу молчали, потом обрывать начали, замечать ее перестали. Она уйти от них решила. На базу. Да не дошла. Прилив подкараулил </style><style name="Bodytext30">спящую. В море унес. Две недели искали ребята ее. Наткнувшись, едва узнали. Начальнику отряда за нее досталось.</style> — <style name="Bodytext30">Мертвого лихим не поминают. Но эту! Чтоб ей и там икалось медвежьей желчью, — ругались в отряде.</style> — <style name="Bodytext30">Язык не отсох. Могла б и сказать, что уйти решила. Сами на руках отнесли бы…</style> <style name="Bodytext30">А еще решил Колька поступать в институт на факультет глубинного бурения. |
