Изменить размер шрифта - +
Он подбежал к ней и начал спуск в подземелья. На лестнице не было факелов, но он видел мерцающий свет внизу.

Передвигаясь с предельной осторожностью, он добрался до нижней ступеньки и рискнул выглянуть в тускло освещенный коридор. Справа был ряд темниц, слева — стол, за которым сидели два стража; они играли в кости на медяки. Парменион выругался. Одного стража он бы мог вывести из строя, но вырубить двоих, будучи безоружным как сейчас, ему было не по силам.

Думай, муж! Будь стратегом!

Слушая, как азартно играют мужчины, он ждал, когда будет названо имя. Он чувствовал себя в полной изоляции и в опасности, прячась на лестнице. Если только кто-то войдет сверху, с ним тут же будет покончено.

Мужчины продолжали резаться в кости. — Ты везучая свинья, Ментар! — наконец сказал один из них.

Парменион отступил на несколько ступеней, чтобы спрятаться во тьме. — Ментар! — позвал он. — Сюда!

Мужчина проворчал какую-то непристойность, и Парменион услышал, как его стул скрипнул, отъезжая по каменному полу назад. Ментар вышел к лестнице и побежал по ступеням, перескакивая через одну, но Парменион подскочил к нему, впечатав свой кулак в его подбородок. Схватив солдата за волосы, Парменион ударил его головой о стену. Ментар обмяк в его руках.

Положа бесчувственного солдата на ступени, Парменион вернулся к коридору. Второй страж сидел спиной к лестнице, фальшиво насвистывая какую-то мелодийку и крутя игральную кость. Встав прямо за ним, Парменион обрушил удар ему на шею; страж упал вперед, головой на столешницу.

Двери в подземельях были дубовые и закрывались простейшим способом — деревянными засовами в пазах. Только две двери были заперты таким образом: в первой из них был Полисперхон. Парменион вошел в темницу, обнаружив фиванца спящим; его лицо было всё в крови и синяках, а помещение провоняло рвотой и экскрементами. Фиванец был мал, и Парменион поднял его на ноги и вытащил в коридор.

— Не надо больше, — просил узник.

— Я здесь, чтобы спасти тебя, — прошептал Парменион. — Поспеши!

— Спасти? Мы уже взяли Кадмею?

— Нет пока, — ответил Парменион, открывая вторую дверь. Эпаминонд бодрствовал, но находился в еще более плачевном состоянии, чем Полисперхон: глаза как щелки, лицо разбито почти до неузнаваемости.

Парменион помог ему выбраться в коридор, но фиванец сполз на пол, его ноги не способны были выдержать его собственный вес. В свете факелов Парменион посмотрел на распухшие конечности друга: его икры били палками.

— Ты не сможешь карабкаться, — сказал Парменион. — Мне придется спрятать тебя.

— Они будут искать везде, — проворчал Полисперхон.

— Будем надеяться, что не везде, — отрезал Парменион.

Через час спартанец снова бежал один по пустынным улицам. Взобравшись по ступеням на стену, он обвязал свою веревку вокруг мраморного кресла, а затем закрепил на стене.

— Эй ты! — прокричал часовой. — Стоять!

Парменион перегнулся через зубцы, заскользил вниз по веревке, чувствуя, как горят ладони. Сверху часовой подбежал к веревке и принялся работать над ней своим мечом. Она сорвалась и полетела со стены.

Далеко внизу Парменион искал опору для рук, впившись в камень пальцами, словно крючьями, ровно в тот момент, как веревка ослабла. Осторожно он слез вниз и отправился к шатру Калепия.

— Ну как? — спросил оратор.

— Они в безопасности, — шепнул Парменион.

 

 

На рассвете в крепости Ариманес сидел согнувшись в три погибели и держась за живот. Он уже потерял счет, сколько раз его рвало за эту ночь, и теперь только желтая жижа наполняла таз, стоявший рядом с ним.

Быстрый переход