– Понял, свяжусь с вами, как что-то станет известно.

Это если гроза не убьет связь окончательно – бывало и такое… А если это все-таки произойдет, Виктория тоже не сможет никому позвонить, когда окончательно придет в себя. Она будет в лесу наедине со стихией, на исходе дня…

Если она действительно одна. Не факт, что это худший вариант. Может оказаться, что она не одна – и ушла не по своей воле.

Вроде как для такой версии не имелось оснований, однако Роман не спешил отказываться от нее. Почему Виктория вообще попала в эту аварию? Только из-за дождя? Из-за расстройства? Или кто-то подстроил все так, что она не могла не врезаться в то дерево…

Тот же, кто отключал свет в ее доме, кто приходил к ней ночью. Они решили, что это кто-то из охранников действует по поручению Аллы. А если нет? Гадюки еще эти… Вдруг это личное? Кое-что полезное Алла все-таки сделала: выяснила, что родственники считают Викторию убийцей. Что, если один из них решил отомстить, используя отдаленность Малахитового Леса от привычного мира? Там, среди вековых сосен, нет ни камер, ни свидетелей…

Дмитрий Арский, возможно, видел человека, который устроил на Викторию охоту – и поплатился. Кто бы ни стоял за этим, он без сомнений покалечил человека, который ему ничего не сделал. Роман не желал и представлять, что он сотворит с той, с кем искренне хочет поквитаться…

Он должен был ей помочь. Их ссора, его обида, ее ложь – все это вмиг потеряло значение, позволив ему понять, что для него по-настоящему важно. И почему это осознание всегда приходит слишком поздно? Как издевка судьбы…

В маленьком кафе, пойманном в ловушку грозы, он не мог сделать ровным счетом ничего. Ему только и оставалось, что ждать.

Глава 29

Тори привели в себя ледяные струи дождя, льющиеся ей в лицо. Пробуждение было неприятным не только из-за этого: все тело пульсировало глухой болью, а ее еще и трясло, голова кружилась, ее тошнило, в глаза то и дело попадала кровь – вероятно, при аварии она рассекла лоб, и дождь теперь размывал алые капли. Аварию она помнила, но не представляла, что случилось дальше – и что с ней происходит теперь.

Ей почему-то не хотелось знать ответ. Это глупо – только дети прячутся от проблем под одеялом. Но Тори была сейчас не против оказаться ребенком, чтобы кто-то все решил за нее… Это вряд ли. Если бы ее просто вытащили из машины, ее бы укрыли от дождя и уж точно не стали бы так трясти. Похоже, ее куда-то несли – и заботы в этом не чувствовалось.

Ей нужно было как-то справиться. Потому что она всегда справляется сама – даже с тем, что ломает других.

Тори заставила себя открыть глаза, хотя смотреть на окружающий мир все равно было тяжело – капли дождя, перемешанные с кровью, ослепляли ее. Зато пробуждение заметил тот, кто ее нес. Он наконец остановился и бесцеремонно бросил Тори на землю. То, что под ней оказался пропитанный водой мох, смягчило удар, и все же головокружение усилилось. Совсем близко, в паре шагов от нее, раздался резкий высокий смех, от которого мурашки пошли по коже. Казалось, что такой звук способен издавать только шакал, но уж никак не человек.

Однако Тори не сомневалась в том, что хохотал как раз человек, она слишком хорошо его знала. Зоя… Конечно, Зоя. Она всегда становилась такой, когда безумие усиливало свою хватку. Получается, не было никакой ремиссии: то ли Николай наврал, то ли врачи ошиблись. Да и какая разница? Важен лишь итог.

Зоя точно вышла перед ней на дорогу, она не померещилась Тори. И в саду она была, и вокруг дома ходила. Она не просто сбежала от Николая, она смогла добраться до Малахитового Леса.