– Я ничего не нарушаю, я жизнь спасаю!

– Кому?

– Вам. У вас же лихорадка!

– Нет у меня никакой лихорадки, что вы несете?

– Давайте градусник – проверим, – предложила Тори. – Если температура хоть чуть-чуть повышена, я остаюсь. Вы ж сами сказали брату, что теперь я слежу за вашим здоровьем! Или мне его позвать?

– Вы не знаете, когда нужно остановиться?

– Изгнать вы меня можете только термометром, Роман Андреевич. У вас даже вышвырнуть меня силой уже не получится! Вам это ни на что не намекает?

– Только на то, что вас, похоже, придется принудительно выселить из Малахитового Леса.

– Опять же, не проще ли взять и померить температуру, чем устраивать эти разборки? Сказала же: уйду сама, если ошиблась насчет лихорадки. Еще и извинюсь! Как вам такое?

– Выметайтесь вместе со своими извинениями. Термометра в доме нет!

Его сейчас бесило решительно все – ее наглость, собственная слабость, наверняка усилившаяся боль в руках и изматывающий жар. Тори понимала, что в таком состоянии он скорее на крик сорвется, чем поступит правильно. Ее это не волновало, она просто решила пойти обходным путем.

Воспользовавшись тем, что Градов определенно готовился толкнуть очередную гневную речь, Тори шагнула к нему, оперлась обеими руками на его плечи, приподнялась на цыпочки и осторожно коснулась губами его лба. Поступок был настолько неожиданный, что Роман замер, словно определяясь: ему чудится или соседка действительно сошла с ума?

К его чести, отталкивать Тори он не стал, позволил ей отстраниться самой. Это было любопытно: даже в ярости он знал, когда может причинить кому-то боль и когда нужно сдержаться. Она же выждала пару секунд, убедившись в своей правоте, и отступила, обезоруживающе улыбнувшись хозяину дома.

– Вы не поторопились с последним поцелуем в лоб усопшего? – поинтересовался Градов.

– Вы не слишком похожи на усопшего. Ну а что мне оставалось делать?

– Уйти, например? Или, еще лучше, не приходить?

– Но это никак не помогло бы мне измерить вашу температуру.

– А вот эта диверсия помогла?

– Естественно. Вам что, мать в детстве так не проверяла, есть у вас жар или нет?

– Нет, моя мать умела пользоваться градусником, – мрачно ответил он.

– Ага, то есть от нее вы градусник не прятали, это только здесь началось! Давайте я вам сделаю укол?

– Давайте вы уйдете?

Тори уже примерно представляла, что будет дальше. Она знала, как уверенно может общаться Градов – и видела, что теперь этой уверенности у него поубавилось. Боль и лихорадка его измотали, сейчас он поспорит минут пять из чистого упрямства и с видом оскорбленного монарха согласится на укол. Все оказалось не слишком сложно, и дополнительных трудностей она не ожидала.

Тори просто не знала, что трудности уже появились – пару минут назад, когда она касалась губами его лба. Она в этот момент закрыла глаза, Градов смотрел только на нее, и ни один из них не заметил, что за ними наблюдают через окно.

У Аллы же, стоявшей по ту сторону стекла, оказался любопытный ракурс. Она видела только спину соседки Романа – а его почти не видела. Требование градусника она не застала, да и не услышала бы через стекло. Так что вывод пришел сам собой, единственно возможный: в момент, когда она пришла мириться с Романом, этот козлина целовался с первой встречной девкой!

Вот такого Алла не ожидала. Это Лев был почему-то убежден, что его брат влюблен в нее без памяти. Почему – бог его знает, кажется, никто не представлял, из какого хаоса рождаются мысли Льва Градова. Даже он сам. Алла же не тешила себя иллюзиями, она слишком хорошо знала мужчину, с которым год прожила под одной крышей.