— Отнюдь! Они стремительно разрастаются и отравляют своим присутствием всё вокруг. Давно пора их приструнить.

— Этого юношу зовут Нешут, — представил ей своего седока Катарсис. — Мы надеемся вернуть его к жизни и чувству юмора, чтобы он мог вновь уничтожать каламбуры. Таким при жизни был его талант.

— О, Нешут, я бы тебя расцеловала! — воскликнула Лин. Затем глянула на него повнимательней. — После того, как ты перестанешь быть зомби, конечно же. — Она улыбнулась, показывая, что говорит не всерьёз.

— Конечно же, — мрачно согласился Нешут, не узрев в её словах ничего смешного.

— Пора трогаться дальше, — напомнил Сказанова. — Полагаю, ты тоже пожелаешь нам удачи.

— Верно, ещё какой! — энергично закивала Лин. — Ненавижу, когда каламбуры выводят из строя мои машины. У меня был отличный трактор, пока один из них не превратил его в реактор, и он стал так эмоционально на всё реагировать, что вскоре заржавел.

— Очень грустно, — согласилась Сказандра, хотя в уголке её рта скользнул намёк на улыбку.

— Совершенно несмешно, — вздохнул Нешут.

Они возобновили путешествие, и скоро подошли к очередной полосе каламбуров.

— Теперь нам придётся сражаться с кошмарными шутками, пока мы не найдём Шутницу, — проговорил Сказановал. — Опыт вряд ли вам понравится; его надо принять стоически.

— У меня нет желания стоически его принимать, — снова подал голос Нешут. — Вы сражайтесь, а я подожду здесь.

— Почему бы и нет, — философски отозвался Сказанова и кивнул Катарсису.

Затем — все вместе — кентавры прыгнули в заросли каламбуров, и дикий вопль Нешута потряс небо.

Перед ними появилась фигура, облачённая в плащ с символами разных созвездий и планет.

— Хотите, составлю для вас гордоскоп? — предложила она. — Ваша судьба будет подвластна гордыне. Давайте-ка, предскажу вам задранные до потолка носы и…

Они прошли мимо, не обращая на неё внимания, но впереди уже возникла другая. Выглядела она очень милой и сладкой.

— Меня зовут Сладкоежкой, — представилась она. — Могу угостить сладостями и вас. — И она протянула путникам коробку леденцов.

— Кажется, они и впрямь вкусные, — заглянув в коробку, решила Яне.

— Не трогайте! — предупредила Сказандра. — Они такие твёрдые, что обломаете половину зубов, и такие сладкие, что вторую половину потом придётся лечить, сидя в древесном кресле стоматологии.

— Ой! — ужаснулась, выпрямляясь, принцесса.

Миновав Сладкоежку, они столкнулись со старушкой.

— Попробуйте ягод, — показал он на куст с глянцевыми ягодами всех оттенков радуги. — Они сделают вас мудрыми.

— А ещё — старыми, — добавил Сказанова. — Это ягоды бабушки Зины, в Обыкновении известные, как «бузина».

— Какой кошмар! — воскликнул Джастин.

— Здесь воплощаются любые идеи — кошмары, в том числе, — напомнила ему принцесса Яне.

— Продолжим поиски, — позвала их за собой Сказандра. — Каламбуры нас только отвлекают.

Они продолжили.

— Я что-то вижу, — сказал Джастин, увидев необычный цветок.

Они пошли по направлению к нему, но, когда приблизились, цветка уже не было.