– Тряпка, слабак! Слышишь, ты?! У тебя никогда ничего не будет! В сущности, Серж прав: ты кончишь в коровьем дерьме вместе со своей вонючей подружкой!

Робер сжал кулаки. Во рту у него вдруг стало кисло.

– Замолчи, – прошипел он, – тебя это не касается! В ответ Кристоф рассмеялся.

– Да нет, серьезно: что ты себе вообразил? Тебе бы помалкивать! А ты еще пытаешься заткнуть мне рот… Ну, ты и силен, приятель!

Он поднес кулак Роберу к носу и пригрозил, но бить не стал. Он помолчал несколько секунд, словно подыскивая слова, потом проговорил:

– Господи! Какие мы идиоты, что впутали тебя в это дело. И ведь я сам это предложил! Поделом мне! Вот Серж повеселится: он предупреждал, что ты струсишь!

Опустив глаза и с трудом сдерживая слезы, Робер пробормотал сдавленным голосом:

– Не могу, не могу я… Честное слово, это сильнее меня… Это…

Он замолчал. Кристоф подождал немного, потом встряхнул его и спросил:

– Ну, говори, что я должен понять? Не смея поднять на него глаза, Робер едва слышно шепнул:

– Понимаешь, я чувствую, я точно знаю, что все это плохо кончится.

– Да почему, если мы все предусмотрели? Кристоф замолчал, пожал плечами, выпустил куртку Робера и отрывисто проговорил, уронив руки:

– Ладно, черт с тобой! Какой смысл разговаривать с такой тряпкой! В конце концов, если ты ничего не можешь, дохни в своем дерьме! По правде говоря, мне наплевать! Зачем мне нужен такой размазня? Ни к чему! От тебя одни накладки! И больше ничего!

С этими словами он пошел было прочь, но вдруг спохватился, вернулся к Роберу и, вцепившись ему в руку, процедил:

– Но смотри, понял? Если струсил с нами, то можешь струсить и при легавых. Постарайся, чтобы у них не было повода тебя расспрашивать, понял? Ни в коем случае.

Он еще раз четко и раздельно повторил последние слова. Робер покачал головой. Кристоф продолжал:

– А чтобы тебя не расспрашивали, нужно, чтобы у тебя было верное алиби, такое, чтоб наверняка. Поразмыслив, он скрестил руки на груди и спросил:

– Твой папаша уже дома?

– Наверное. Не знаю. Я еще не заходил домой…

– Так отправляйся к себе. Слушай хорошенько, что я тебе скажу: иди домой. Если отец дома, поговори с ним, скажи, что ты заболел, что прямо сейчас ложишься спать.

– Может, он уже спит.

– Мне-то что за дело! Даже если он спит пьяный до бесчувствия, его разбудишь. Скажи, что у тебя болит живот.

– Но…

– Заткнись! Скажешь, что заболел, что идешь спать. А в полночь поднимешься, разбудишь его и попросишь вызвать врача.

– Да ты что!

– Выпутывайся как знаешь, кто-нибудь должен наверняка подтвердить, что сегодня ночью ты был дома. Кристоф опять встряхнул Робера и прибавил:

– Сделаешь, как я говорю. Это единственный способ прикрытия. И главное, держи язык за зубами. Если вздумаешь открыть рот, берегись, заранее тебя предупреждаю:, дело будет плохо. Ты меня понял, да?

Робер взглянул на него. Глаза у Кристофа потемнели, в них загорелся злой огонек, а взгляд стал жестким. Юноша кивнул и опустил глаза.

– Ладно, – прибавил Кристоф, – теперь проваливай и заруби себе на носу: если ты нас продашь, тебе будет то же, что и нам!

Кристоф погрозил кулаком, резко отвернулся и исчез за углом гаража.

Прислонившись к стене, Робер прислушивался к удаляющемуся рокоту мотора. Затем медленно, не поднимая головы, зашагал домой.

ГЛАВА 13

Теперь улица опустела. Ветер налетал, стихал, словно в нерешительности, и вновь устремлялся вперед. Фонари бешено раскачивались, и Робер шел, разглядывая свою тень, которая то удлинялась, то укорачивалась, искривлялась, двоилась, исчезала и появлялась вновь.