Вернувшись к столу, замахала руками, как фермерша, сгоняющая кур:

— Пошли, пошли скорее! — проходя мимо Клодин, пшикнула: — А вы чего стоите?

— Да-да, я иду, — ответила Клодин, сделала пару шагов и обернулась к сцене — ей хотелось дослушать оценки. Честно говоря, она не понимала, зачем нужно куда-то уходить, а не подвести итоги прямо здесь, в зале, но спорить не стала.

Добравшись до конференц-комнаты, члены жюри расселись на прежние места и миз Кроссвел снова уткнулась в свой калькулятор. Клодин тем временем занесла оценки последнего конкурса в табличку, которую она еще в самом начале расчертила на обложке папки.

— Эй! — обернулся к ней Ришар. — Так как насчет пещер — пойдешь?

— Если без ночевки, то пойду, — Клодин обвела кружочком семнадцатый номер. — Вот. Твоя Лейси проходит в финал.

— Откуда ты знаешь?

— Она по баллам получается на пятом месте, а проходят с первого по восьмое.

— А кто на первом?

— Кайра Махони. Высокая, загорелая — помнишь?

— Блондинка, что ли, вся из себя вот такая? — он скорчил надменную гримасу.

— Она самая.

Миз Кроссвел подняла голову.

— Вот что у меня получается. По сумме оценок в финал выходят… значит, так: номер одиннадцать — Кайра Махони, номер шесть — Элен Карсак…

Все это Клодин знала уже и без нее: в финал проходили четыре блондинки — Злюка, Элен, Эффи и Лейси, а кроме того Марта, Розанна Паркер, Лаура Ното и Мери О’Доннел — молоденькая скрипачка-ирландка.

— …и номер девять — Эмили Лайтфут.

— Что?! — вскинулась Клодин.

— Эмили Лайтфут, — повторила чиновница.

— А как же Мери О’Доннел?

— Она в финал не проходит.

— Но этого не может быть! — запротестовала Клодин.

— Миссис Конвей, — голос миз Кроссвел грозно напрягся, — хоть тут не надо затевать бессмысленные споры!

— Но у Мери суммарный балл выше, чем у Эмили! — в поисках поддержки Клодин оглянулась на Ришара.

— Насколько я знаю, Клодин хорошо считает, — отозвался тот. — Не думаю, чтобы она ошиблась.

— Эмили Лайтфут проходит в финал, — в голосе миз Кроссвел зазвенели стальные нотки. — Этот вопрос не обсуждается!

— Снова «позитивная дискриминация»? — наконец-то смекнула Клодин.

— Если хотите — то да!

— Ну как вы не понимаете, в нашем штате больше восьми процентов населения — коренные американцы, — увещевательным тоном произнесла директриса телеканала — молодящаяся бизнес-вумен в светлом льняном костюме. — И нам приходится с этим считаться… пусть даже у Мери О’Доннел оценки чуть выше.

— А вы не боитесь, что родители Мери обратятся в суд? Или в газеты? — откинувшись на спинку стула, спросил Ришар. — Короче, итоговый протокол конкурса я в таком виде подписывать не буду.

— И я тоже, — кивнула Клодин.

— Значит, обойдемся без вас! — выпалила теледиректриса. Миз Кроссвел под столом пихнула ее ногой и сказала чуть ли не умоляюще:

— Господин Каррен, как вы не понимаете…

Дверь открылась, и вбежала запыхавшаяся Луиза.

— Ну что вы тут?! Давайте быстрее, ансамбль уже заканчивает последнюю песню!

— Миссис Пейтон! — рявкнула миз Кроссвел, найдя, наконец, на ком сорвать настроение.