— Ну что вы тут?! Давайте быстрее, ансамбль уже заканчивает последнюю песню!

— Миссис Пейтон! — рявкнула миз Кроссвел, найдя, наконец, на ком сорвать настроение. — Выйдите, пожалуйста и не мешайте! И скажите Эрику, чтобы время потянул… анекдот какой-нибудь рассказал.

Луизу как ветром сдуло. В комнате наступила тишина.

— Мне кажется, — сказала Клодин, — есть вариант, который разрешит проблему.

Все лица повернулись к ней.

— А именно? — подозрительным тоном спросила миз Кроссвел.

— Можно сделать не восемь, а девять финалисток. Тогда Эмили Лайтфут войдет в список на законном основании.

— Это невозможно! — воскликнула теледиректриса.

— Почему?

— Потому что… — она запнулась.

— А как мы объясним это публике? — миз Кросвел по-прежнему смотрела так, словно ожидала какого-то подвоха.

— Никак, — отозвалась Клодин. — Они с удовольствием похлопают еще одной девушке. А если кто-то спросит, можно сказать, что у Мери и Эмили оценки почти одинаковые — разница меньше балла — и потому было принято такое решение.

— Ну… у кого-нибудь есть возражения? — чиновница обвела жюри взглядом.

Ришар пожал плечами:

— Меня этот вариант устраивает, — ехидно шепнул Клодин: — Миротворица!

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Из дневника Клодин Конвей: «Я не я буду, если эту девочку не сманю в Лондон и не сделаю из нее звезду!»

Фуршет в честь финалисток должен был начаться сразу после конкурса, в полуподвальном этаже «Тарелки». Спустившись туда, Клодин обнаружила банкетный зал с уже накрытыми столами; на эстраде раскладывали ноты и настраивали инструменты участники джазового трио — пианистка, саксофонист и виолончелист.

Она остановилась у колонны, рассеянно глядя на лестницу, по которой спускались люди — нарядные, веселые и оживленные. Мелькнул Ришар — она хотела махнуть ему рукой, но вовремя заметила, что он разговаривает по сотовому телефону. Зато Луиза подошла без приглашения.

— Миз Кроссвел жаловалась, что вы с ней все время спорите, — заявление это сопровождалось отнюдь не осуждающей улыбкой.

— Хорошо, что я не ее подчиненная, — с усмешкой пожала плечами Клодин.

— А здорово получился конкурс, правда? — просияла Луиза и, не дожидаясь ответа, умчалась.

Клодин взяла с подноса проходившего мимо официанта бокал шампанского; решила, что допьет его и позвонит Томми — куда он запропастился?!

— Миссис Клаудина… — позвал сбоку полузнакомый голос.

— Миссис Конвей, — оборачиваясь, привычно поправила Клодин и улыбнулась Марте Кройцах. — Клаудина — это псевдоним.

— Миссис Конвей, я хотела вас поблагодарить за… — девушка замялась, — за все. И познакомить с мамой.

— Здравствуйте! — Клодин осторожно пожала хрупкую, почти бесплотную руку стоявшей рядом с Мартой маленькой высохшей женщины. — У вас очень красивая и милая дочка.

— Да, она у меня такая! — женщина с гордостью взглянула на дочь снизу вверх.

— Я как раз хотела с ней об этом поговорить… — Клодин обернулась к Марте: — Скажи, ты никогда не думала о карьере фотомодели?

Если поначалу мать и дочь показались ей совсем не похожими, то сейчас, когда на их лицах появилось одинаковое удивленное выражение, сходство стало несомненным.