Томми вздохнул, хмыкнул и… положил руку ей на талию, разворачивая и направляя в сторону эстрады.

Танцевал он действительно средненько. Тем не менее Клодин любила танцевать с ним, двигаться под музыку, чувствуя рядом его тепло, а на спине его сильную руку. В эти минуты, особенно если закрыть глаза, казалось, что она становится легкой, почти невесомой, и защищенной от всего плохого, что есть в этом мире.

— Так что это была за тетка? — спросил Томми через минуту.

Клодин открыла глаза.

— Сегодня днем две девчонки подрались из-за купальника, одна другой щеку поцарапала. А я их разняла и замазала царапину жидким пластырем. Так вот это ее мать была.

— Я, честно говоря, в первый момент подумал, что она какая-то… словом, не в себе.

— Я тоже, — подтвердила Клодин — и не выдержала, вместо всяких экивоков сказала в упор: — Слушай, ну чего ты ревнуешь?! Ты же знаешь, что мы с Ришаром… — она помотала головой.

— А как я могу не ревновать, — произнося эту привычную фразу, Томми наконец улыбнулся, — если ты такая возмутительно красивая, что… — он замолк на полуфразе, лишь глаза искрились весельем.

— Что — что? — переспросила Клодин.

— Не скажу!

— А все-таки?

Он пожал плечами, словно говоря «Ну, сама напросилась!», и принялся в подробностях нашептывать ей, чем он хотел бы с ней сейчас заняться. Через полминуты Клодин почувствовала, как к щекам приливает кровь, еще через минуту жар поселился и в животе.

— Может, смоемся пораньше? — поймав ее настрой, прищурился Томми. Если бы обстановка была менее официальной, а он сам — не в мундире, это предложение наверняка бы сопровождалось поцелуем в шею.

— Нет, нельзя. Скоро мэр приедет, будет речь говорить и все такое. Но… — сам собой всплыл в памяти диванчик в комнате, где девушки примеряли туфли. — Помнится, ты как-то хвастался, будто запросто можешь открыть любой замок?

— Ну, не любой, но…

Когда спустя полчаса они вернулись в зал, выяснилось, что мэр все еще не появился; ждали его с минуты на минуту.

Их маленькая эскапада обошлась без приключений, лишь под конец, когда они с Томми шли по кольцевому коридору обратно к лестнице, откуда-то сзади раздался женский голос — короткая невнятная реплика, металлический скрежет… и все затихло. Клодин обернулась — в обозримом пространстве коридора никого видно не было.

Похоже, их отсутствия никто и не заметил, только провальсировавший мимо Ришар (на сей раз его партнершей была Розанна), поймав взгляд Клодин, приподнял бровь и весело подмигнул. Догадался, шельмец!

Интересно, как? Она же ничуть не растрепана, и макияж поправила!

Мэр приехал еще через четверть часа. Говорил долго и нудно — из вежливости приходилось хлопать; поздравлял финалисток, выражал надежду, что в следующую субботу победит достойнейшая. Когда после него на сцене появилась миз Кроссвел, Клодин решила, что с нее довольно — тихонько оттянула Томми назад, к столу, и они под аккомпанимент голоса чиновницы выпили по коктейлю.

В гостиницу они приехали далеко за полночь.

— Завтра воскресенье, буду спать, спать, спа-ать! — сказал, вылезая из машины, Томми. — За всю неделю отосплюсь, аж часов до десяти!

— Я тоже, — поддержала Клодин.

Разбудило ее бодрое бренчание мобильника. Мельком взглянув на часы — всего восемь, какого черта?! — она взяла его и, поднеся к уху, нажала кнопку.

— Алло?

— Привет! — голос Ришара она узнала сразу и недовольно взвыла:

— Ну чего ты в такую рань трезвонишь! Я еще сплю!

— Извини, что я тебя разбудил, но мне позволили сделать всего один звонок.