— Да, я недалеко от Данвуда, на военной базе, так что если что-то нужно…

— Возможно, понадобится. Я буду держать вас в курсе. И, Клодин…

— Да?

— Еще раз — спасибо вам.

Следующий раз телефон зазвонил через час.

Клодин встала, умылась, попыталась сделать завтрак, но все валилось из рук, так что в конце концов Томми, обняв за плечи, отвел ее и посадил в кресло; погладил по голове, сказал:

— Не мучайся ты так! Все образуется — разберутся и отпустят.

Она благодарно потерлась щекой об его руку.

Завтрак он приготовил сам: сварил кофе и запек в микроволновке несколько ломтиков ржаного хлеба с сыром.

Клодин выпила кофе и через силу склевала пару тостов — только чтобы его не обижать — и, когда раздался звонок телефона, сломя голову бросилась к тумбочке.

Незнакомый мужской голос спросил по-французски, с сильным акцентом:

— Могу я поговорить с мадемуазель Клодин?

— Да, это я! — ответила она по-английски.

— Меня зовут Захария Смит, — мужчина тоже перешел на английский, — я буду представлять интересы господина Каррена. Через сорок минут я буду в Данвуде. Вы не могли бы тоже подъехать туда?

— Да, конечно!

— В таком случае, встретимся у здания городского суда. Моя машина — вишневый «Рено».

— Хорошо, я выезжаю, — бросив трубку, Клодин лихорадочно помчалась одеваться. Поймала вопросительный взгляд Томми и объяснила на ходу:

— Это адвокат Ришара звонил. Просил меня приехать сейчас в Данвуд.

— Зачем?

— Не знаю. Просил — значит, наверное, надо. Я тебе позвоню.

Когда Клодин выехала на Баклер-плаза, главную площадь Данвуда, где друг напротив друга высились два здания-близнеца — мэрия и городской суд, вишневый минивэн «Рено» с тонированными задними стеклами уже стоял рядом с бутиком «Старое типи».

За рулем сидел шофер в форменной фуражке.

Клодин собственного шофера не имела, поэтому была вынуждена припарковаться на боковой улочке, где бордюр не был выкрашен в желтый цвет, пешком вернулась на площадь и побарабанила пальцами в окно задней двери.

Дверь приоткрылась, оттуда высунулся брюнет лет сорока с острым подбородком и глубокими залысинами.

— Мадемуазель Клодин?

— Да.

— Прошу вас! — он распахнул дверь.

Клодин впорхнула в просторный салон — два ряда кресел лицом друг к другу — и присела напротив брюнета.

— Очень приятно. Я Захария Смит, — вежливо улыбнулся он.

— Клодин Конвей, — представилась Клодин и, еле выдержав церемонию рукопожатия, нетерпеливо спросила: — Что с Ришаром?

— Его скоро должны доставить в суд. Я попытаюсь добиться его освобождения под залог… возможно, под домашний арест, — произнося это, адвокат пристально разглядывал ее, но не как мужчина разглядывает женщину, а словно пытаясь оценить по каким-то своим критериям. — Как мне передали, господин Каррен — я имею в виду господина Каррена-старшего — очень высокого мнения о вас и считает, что вы заслуживаете полного доверия.

Хотя интонация была явно вопросительная, отвечать Клодин не стала, лишь пожала плечами — не говорить же «Да, это так».

— Насколько я понял, вы, как давняя подруга господина Каррена-младшего, — продолжал адвокат, — имеете на него определенное влияние.