Но только и тут татары нашли подлый способ — накинули иноку аркан на шею. Схватился Ослябя за верёвку, потянул на себя могучей рукой — так, что татарина едва не выдернул из седла. Только беззащитен оказался богатырь в сей миг, и тотчас ударили его копьём под лопатку. Поник богатырь русский да и сполз наземь.
Свежие силы у татар качнули весы удачи в сторону Мамаеву. Несмотря на битву ожесточённую татары пядь за пядью начали продвигаться вперёд.
Встревожился Михаил Бренок, заметив движение большого полка назад. Не время ли резерв в бой вводить? И гонец в это время к Бренку прискакал — в пыли да крови.
— Тяжко нам, воевода! Татары свежие силы ввели, давят! Устали бойцы! Бояре подмоги просят!
— Держитесь, сколько можно! Вижу, тяжко всем приходится, только Мамай не все силы в бой ввёл. Надо и нам свежих воинов сохранить. Так и передай боярам.
Гонец вздохнул огорчённо и поскакал к большому полку.
Михаил прекрасно понимал бояр. Коли помощи не будет, стало быть, дружины боярские потери большие понесут. А с каждой части своей земли служилый боярин должен выставить определённое число воинов, причём конно и оружно. А как их выставить на смотр или войну, коли дружина вся поляжет? Можно, конечно, набрать из крестьян, желающих перейти в боевые холопы. Но не каждый из них способности имеет, и на обучение время потребно, много времени — год, два. Хорошо, если победа, тогда трофеи будут, будет на что оружие купить, коня справить. А если нет? Вот и старается каждый князь или боярин своих людей сохранить. Нет, в трусости их обвинить нельзя, уж коли ввязались в сечу, так дерутся отчаянно, до последнего вздоха, до последней капли крови, пока рука оружие держать может. Потому Михаил спокоен был за большой полк.
Небольшая группа конных татар прорвалась через большой полк, через сечу и ринулась на пешцев русских, явно метя на ставку великого князя — уж больно цель заметна. Откуда им было знать, что великий князь Дмитрий не здесь совсем. Однако не тут-то было!
Думали татары, что ряды ополченцев они легко прорвут, да на беду свою на Гридю Хрулёва попали — с его трофейной булавой. Застоялся хлопец в ожидании врага — когда-то ещё до пешцев очередь дойдёт? А враг вдруг рядом оказался. Отцы-десятники слова молвить не успели, как Гридя палицей своей заработал. Не только всадники, но и кони их разлетались в стороны, как пушинки, от ударов его булавы. Соседи его по строю только копья наклонили-изготовили, глядь — а драться-то уже не с кем. Одни убитые да покалеченные лежат, да лошади без всадников по полю мечутся.
Сенька Быков, сам парубок не из маленьких, восхитился:
— Слышь, Гридя, ты бы хоть нам кого-нибудь оставил! Зол ты драться!
— Так с ними и надо! Чего на них глядеть! Враг — он хорош, когда мёртвый!
Сенька не нашёлся что ответить. До ополченцев очередь в сечу вступать ещё не дошла, а Гридя уже отличился, трофеи себе добыл. Будет что рассказать родне да соседям, когда вернётся. Сенька даже позавидовал. Ну ничего, заварушка серьёзная идёт, ещё и он, Быков, себя в деле покажет, не одного татарина пришибёт. Булаву бы ему такую же, как у Гриди, только где её взять? Из оружия у него только рогатина охотничья и нож. Правда, рогатина надёжная. Ратовище метра три, отполированное до него десятками чужих ладоней. Лезвие, то бишь рожон, в локоть длиной, отточено, яко бритва. Это уж он сам постарался. Вот только перекладина смущала. На боевых копьях её не было. Для охоты на серьёзного зверя, вроде медведя, она была нужна. Хаживал Сенька года два назад на медведя, было дело, помнил, как дядя его всадил рогатину в поднявшегося на дыбы лесного хозяина. Раненый медведь яростен, лют и страшен. Только перекладина и удерживала его на безопасном расстоянии. Лапы его с мощными когтями так и мелькали перед лицом.
Сенька, хоть и испугался вначале, ухватился за ратовище, помог сдержать напор зверя. |