При первых глубоких толчках Ребекка вскрикнула, чувствуя в себе пульсирующую мужскую твердь, заполнившую лоно. Потом ее охватило восхитительное, ни с чем не сравнимое ощущение, как будто она с головокружительной скоростью неслась по крутому склону каньона, не в силах управлять стремительным движением. Она находилась словно во сне и в то же время в полном сознании, с небывалой остротой переживая все эти волшебные ощущения.

Когда все кончилось, оба лежали в сладкой истоме, обессиленные, не выпуская друг друга из объятий. Пламя в очаге постепенно умирало, и вскоре хижина погрузилась в темноту.

– Милая, сладкая Ребекка, – прошептал Вольф, крепче прижимая ее к себе и целуя в грудь. – Никогда не бросай меня.

– Бросить тебя? – Неужели даже после их удивительной ночи любви, у него остались какие-то сомнения? Проклятая Кларисса, это она сделала его таким недоверчивым.

Ребекка высвободилась из объятий, приподнялась на локте и посмотрела в глаза любимому.

– Да я скорее сброшусь с обрыва в пропасть, чем расстанусь с тобой, – с чувством сказала она, поставив точку страстным поцелуем. В конце концов ей пришлось оторваться, чтобы глотнуть воздуха. – Вольф, никогда, слышишь, никогда не сомневайся в моей любви.

– Не буду. – На губах появилась многообещающая усмешка, которую Ребекка так любила. – Но при одном условии.

– Что за условие?

– Иди сюда и продемонстрируй мне свою любовь снова, с начала до конца.

Увидев ликующий блеск ее глаз, Вольф не дал ей времени для ответа, а просто заключил в объятия, и все началось сначала.

Глава 22

– У меня есть идея, – сказала Ребекка утром, сидя обнаженной на одеяле и сладко потягиваясь.

Вольф тут же уложил ее на себя.

– У меня тоже.

Ребекка счастливо засмеялась, было хорошо, она чувствовала блаженное умиротворение. За окном синело небо, день выдался ясным, выпавший накануне снег начал таять. Словом, жизнь казалась прекрасной.

– Я серьезно.

– Я тоже.

Рука, лежавшая на ее ягодицах, двинулась вверх, коснулась распущенных волос. Намотав блестящую прядку на палец, Вольф стал целовать Ребекку, слегка покусывая ее губы, и вскоре она начисто позабыла, что хотела сказать. Вольф перекатил ее на спину, лег сверху, его язык нашел сосок, который сразу затвердел и стал невероятно чувствительным.

– Должна признаться, мне нравятся твои идеи, – задыхаясь, прошептала Ребекка.

Теперь засмеялся Вольф, провел рукой по ее бедрам и многообещающе заверил:

– У меня еще много разных идей, дорогая.

Спустя довольно продолжительное время они выбежали из хижины, к небольшому ручейку, журчавшему среди гладких серых валунов, и быстро искупались в ледяной воде. Когда они натягивали одежду, их пальцы дрожали от холода. Они бросились обратно в хижину, где было тепло от пылающего очага и ждал завтрак, приготовленный на скорую руку из походных запасов Вольфа – сухарей и вяленого мяса.

– Итак, у тебя, кажется, была какая-то идея? – спросил Вольф, с восхищением отметив про себя, что зимнее солнце, проникающее через окошко, придает коже Ребекки удивительный оттенок.

Та всплеснула руками:

– Скажите на милость, он все-таки пожелал меня выслушать! – Затем она сказала: – Если я не смогу вспомнить, пеняй на себя.

– Но ты же помнишь?

– Конечно.