– Но ты же помнишь?

– Конечно. – Ребекка налила еще по кружке кофе. – Я хотела сказать, что нам следует немедленно отправиться в Бьютт и встретиться с Кристал Маккой.

– Кто такая Кристал Маккой, черт возьми?

– Любовница моего отца. – Вольф поднял брови, и она поспешила объяснить: – До вчерашнего дня я не слышала этого имени, мне рассказали о ней Расс и Хоумер. По-моему, если кто-то и знает о бумагах на рудник, то это она. Похоже, кроме меня, она единственный человек, которого любил отец. – Ребекка вкратце рассказала Вольфу о поездках отца в Бьютт.

– Пожалуй, стоит попытаться. Может, нам удастся пролить немного света на всю эту историю. Я собираюсь раз и навсегда разобраться с рудником, даже если для этого мне придется гоняться за всеми бандитами, которые считают, что документы у тебя, и сажать их в тюрьму или убивать. Я больше не намерен сидеть и дожидаться, пока к тебе явится очередной любитель серебра. В следующий раз нам может повезти меньше.

«Он сказал "нам"», – радостно отметила Ребекка.

– Хорошо, Вольф, – кротко согласилась она.

В эту минуту она была слишком счастлива, поэтому ей даже в голову не пришло напоминать ему, что противозаконно убивать людей без суда и следствия. Тем более что Вольф все равно не станет никого убивать, разве только защищая свою или ее жизнь, но ей нравилось, когда он так говорил.

Остаток завтрака Вольф просидел в глубокой задумчивости, видимо, размышляя, как уберечь ее от очередной опасности, хотя ей пока ничто не угрожало. Ребекка же смотрела на него и удивлялась, как ей посчастливилось завоевать любовь этого необыкновенного человека.

Вскоре они двинулись в путь, ехали не торопясь, с частыми остановками, вокруг них сверкал всеми цветами радуги чистый снег. В небольшом городке Серинити они наскоро съели нечто малосъедобное в крошечном ресторане местной гостиницы, после чего продолжили путь и на закате прибыли в Бьютт. Небо окрасилось в яркие оттенки от красного до янтарного, когда они остановили лошадей возле салуна «Двойной баррель».

Вольф провел Ребекку через весь богато украшенный зал к бару полированного красного дерева. Она чувствовала на себе взгляды ковбоев, игроков, старателей и просто бродяг, стараясь попросту не обращать на них внимания, но когда один ковбой в серой широкополой шляпе и кожаном жилете с бахромой позволил себе испустить одобрительный вопль, Вольф стремительно повернулся и схватил его за ворот рубашки.

– А ну-ка, парень, потише! – Холодный блеск в его глазах не предвещал ничего хорошего.

– Мэм, я не хотел вас обидеть, – промямлил ковбой, бросая на Ребекку умоляющий взгляд.

– Ничего страшного, я не обиделась, – тихо сказала она, положив руку на локоть Вольфа. – Все в порядке, Вольф, отпусти его.

Воздух в зале был сизым от табачного дыма. В тускло освещенном углу стояло пианино, и лысоватый пианист с седой бородкой наигрывал что-то на пожелтевших клавишах. Стены заведения украшали картины в золоченых рамах, изображавшие полуобнаженных женщин. Почти за каждым столиком играли в карты, но кое-где посетители просто сидели по два-три человека, обсуждали свои дела или посматривали на разгуливавших между столиками девушек в черных шелковых чулках, высоких ботинках на шнуровке и ярких декольтированных бархатных платьях, обильно украшенных блестками, цветами и перьями. Ребекке в детстве приходилось бывать в подобных заведениях, она бы охотно задержалась тут, чтобы получше рассмотреть этот странный, таинственный и порочный мир, но их ждали более важные дела, и удовлетворять праздное любопытство было некогда.

У стойки Вольф спросил Кристал Маккой. Толстый бармен настороженно взглянул на них из-под кустистых бровей.