Никто в городе не должен узнать, что у нее совершенно нет денег и что она не взяла себе ни цента со счетов, оставленных ей. Пусть все думают, что она оказывает им величайшую услугу, соглашаясь принять место учительницы. А она тем временем будет терпеливо, шаг за шагом налаживать хозяйство и вести себя осмотрительно.

Возможно, ее ранчо не станет самым большим в округе, думала Ребекка, неся посуду в раковину, но оно по крайней мере станет действующим, и это даст ей независимость.

Ветер за окном заметно посвежел. Явственно чувствовалось приближение осени. Несомненно, холода наступят раньше, чем она успеет приготовиться, а зима в Монтане долгая и суровая. Вздрогнув, Ребекка подбежала к открытому окну в гостиной, захлопнула его, а потом еще раз обошла весь дом, чтобы проверить, надежно ли заперты другие окна и двери. Дом, как ей казалось, выглядел теперь даже уютным, с выскобленными полами, отчищенными от грязи полками и кухонными столами. Она сделала все, что нужно было сделать в первую очередь. Начало положено. На сегодняшний день вполне достаточно.

Ребекка сняла измятое платье, смыла с себя всю грязь цветочным мылом с запахом сирени, которое привезла из Бостона, надела отороченную кружевами розовую ночную рубашку, и когда наконец добралась до постели, каждая клеточка ее тела молила об отдыхе. Тем не менее, лежа в своей новой спальне, где огарок свечи в медном подсвечнике едва разгонял густой мрак, Ребекка вдруг обнаружила, что не может уснуть. Мысли упрямо возвращались к человеку, о котором она запретила себе думать. Вольф Бодин…

Она только сейчас обратила внимание на странное сходство его имени с именем ее отца. Вольф… Бэр… – оба происходят от названий зверей. Отца прозвали Медведем за громадный рост, недюжинную силу и агрессивную манеру обращения с людьми. Свое прозвище он получил в шестнадцать лет, как однажды не без гордости сам признался ей. Его настоящее имя Джон Лукас Ролингс.

Ребекка задумалась над тем, как мог приобрести свое «волчье» имя Вольф Бодин.

«Да черт с ним», – решила она, ей совсем это неинтересно. Она больше не хочет о нем знать. Сегодняшняя встреча разрушила все ее романтические мечты. Реальный герой оказался грубым, бесчувственным, надменным типом, который недостоин ее внимания.

К тому же он женат.

Она будет по возможности держаться подальше от города и избегать частых встреч с шерифом.

«Я буду за вами присматривать». Так он сказал напоследок. Вздрогнув, Ребекка натянула на себя одеяло и уставилась в потолок. Совсем недавно ей уже говорили нечто подобное. И хотя она пыталась отделаться от воспоминания о другом, более опасном предостережении, но здесь, на ранчо, где она совсем одна и на несколько миль вокруг ни единого человека, не думать об этом просто не могла.

«Мы будем присматривать». Так сказал человек Нила Стоунера, когда бежал из садика при школе мисс Райт, на ходу уворачиваясь от пуль, выпущенных Ребеккой из «дерринджера», с которым она никогда не расставалась. Она не могла не думать о том, что в следующий раз, возможно, увидит самого Нила Стоунера.

Господи, пожалуйста, не надо.

Страх плотным комком застрял в горле, кожа покрылась холодным потом, сердце забилось, словно обезумевшая птица о прутья клетки, ужас леденил кровь. Ребекка села и обхватила колени руками. «Победи страх, – приказала она себе. – Не позволяй ему властвовать над тобой». Ребекка попыталась справиться с охватившим ее ужасом. Сколько ночей она уже провела без сна, стараясь унять дрожь и превозмогая тошноту и приступы паники.

«Будь ты проклят, Нил Стоунер».

Если он думает, что может прогнать ее отсюда, просто взяв на испуг, то его ждет сильное разочарование. С сегодняшнего дня убить человека ей уже не внове, а если представится случай всадить пулю в сердце Нила Стоунера, она сделает это не задумываясь.