Все эти дни и ночи дивизия находилась между двух огней. Один из них пылал особой яростью и готов был испепелить все на своем пути. Дивизия выстояла, осталась на своих позициях и задачу выполнила.

Генерал Маргелов беседовал с пленными. Видел их глаза. Среди сдавшихся в плен — таких было мало — и захваченных при различных обстоятельствах оказалось немало венгров. Они интересовали его, пожалуй, больше, чем немцы. Те воевали за великий рейх, за безумную идею, которая, как им казалось, вот-вот положит к их ногам весь мир. А эти… За что дрались они? Только ли за те обещания иму-шественных, территориально-земельных и иных материальных приобретений, которые в начале похода на восток — Drang nach Osten — обещал им немецкий фюрер? Маргелов всматривался в их лица, в осанку, в то, как они держали себя, оказавшись в неволе, обезоруженными, не способными продолжать драться с врагом.

Одни выглядели подавленными, опустошенными, раздавленными морально и физически. Для них это была катастрофа, крушение всех надежд и жизненных целей, ориентиров. Другие, с лукавой искрой в глазах, понимая, что попали в непростой переплет, держали себя настороженно, но с явной надеждой — самое страшное позади, они выжили, а это главное.

Но были и третьи. Эти, фашисты из партии «Скрещенные стрелы», мало чем отличались от немцев. Многие из них в плен попали ранеными или контужеными, с пустыми магазинами автоматов и карабинов. На вопросы отвечали скупо, уклончиво либо вовсе молчали. Казалось, они не боялись смерти и готовы были умереть вместе со своими иллюзиями.

«16.2.45 г. В ночь на 16.2.45 г. велась разведка на участке 144 Гв. сп с задачей захвата пленного для уточнения группировки противника перед фронтом дивизии. Разведгруппа в результате смелых и решительных действий ворвалась в траншею противника, захватила одного солдата, принадлежащего 2-й роте 96 фузилерного батальона 96-й пд /н/».

Фузилерами называли в XVII веке солдат французской армии, вооруженных фузеями — старинными кремниевыми ружьями. Затем это название пришло в другие армии, в том числе в русскую и прусскую. Вермахт, возрождая старые традиции, возводил введение фузилерных батальонов в пехотных полках в подражание гвардейским фузилерам кайзеровской эпохи.

Что касается «подвалов на виноградниках», о чем упоминается в предыдущем документе, то, как рассказывал бывший взводный А. В. Ткаченко, в Венгрии очень часто передовая проходила прямо по виноградникам. Траншеи опоясывали склоны холмов, занятых плантациями винограда. И там же, на виноградниках, были построены хранилища для вин, огромные подвалы, где вино и производили, и хранили. Когда фронт не двигался и бои постепенно прекращались, а противостоящие стороны в основном занимались совершенствованием своих инженерных сооружений, рытьем окопов, ходов сообщения, землянок и блиндажей, начинались вылазки «на виноградники», а точнее, в винные подвалы. Ходили за вином по очереди. Очередь каким-то образом устанавливали без всяких переговоров. К примеру, в первую половину ночи ходили славяне, а после полуночи — немцы. Вина хватало всем!

Во время отражения атаки выходящих из района Будапешта большая нагрузка легла на медицинских санитаров и медсанбат. Зверь был загнан в угол, но по-прежнему способен был наносить смертельные удары. Потери в наших рядах были большими. Раненые поступали сплошным потоком. Анна Александровна Куракина со своими коллегами оперировала раненых, многим в буквальном смысле сохранила жизнь.