Когда американцы передали русским гвардейцам колонну военнопленных с двумя генералами во главе, Маргелов этого замечательного случая не пропустил и устроил немцам прием по случаю прибытия. Торжественного обеда, конечно, не получилось, не те обстоятельства, но прощальный ужин получился вполне. Прямо в штабе дивизии накрыли стол. Кроме генералов пригласили всех офицеров штаба от майора и выше, всех командиров полков и бригад.

Маргелов поздравил немецких генералов и офицеров с возвращением и первую рюмку поднял за Победу. Пили все. Морщились, отводили взгляды, но пили. К каждому немцу Маргелов приставил своего офицера, чтобы никто за столом не был обделен или чем-то унижен. Прощальный ужин, можно сказать, удался. Оба генерала хорошенько выпили. У одного сдали нервы, и он заплакал. Другой перебрал, и утром солдаты комендатуры вытаскивали его из-под стола, а на сборный пункт повезли на телеге. Так закончилась война. Дивизия завершила ее по-маргеловски: для одних — с легким юмором, для других — с тяжелым похмельем.

В эти дни генерал приказал своей дивизионной и полковой артиллерии зачехлить жерла пушек. Страда была закончена. Майскими короткими ночами, отгремев, закончились бои…

Полки обустраивали летние лагеря. Командир дивизии разрешил использовать на строительных работах труд военнопленных. Вчерашние танкисты, пулеметчики, артиллеристы и минометчики работали не то чтобы с удовольствием, но достаточно добросовестно. Их кормили, не унижали ни побоями, ни страхом смерти в любую минуту, что было повседневностью немецких концентрационных и трудовых лагерей. Все эти годы немецким солдатам внушали, что большевики жестоки и скоры на расправу, что, как только они сложат оружие и окажутся в советском плену, им тут же отрежут головы или живьем сдерут кожу. Большинство солдат и офицеров верили в это и, опасаясь чудовищной расправы, сражались до конца. Многие чувствовали за собой тяжкую вину за совершенные преступления: казни военнопленных, антипартизанские операции, в ходе которых уничтожались целые деревни вместе с их жителями, грабежи и насилия на временно оккупированных территориях Польши, Украины, России. Пришел час за весь этот кровавый разгул заплатить. Хорошо если только неволей и подневольным трудом — пепел безвинно убиенных взывал к большему.

4-я мотопехотная полицейская дивизия, которую в обиходе называли «Полицай», что и просочилось в журнал боевых действий 49-й гвардейской стрелковой дивизии, в сорок первом воевала под Ленинградом. Там Маргелов мог вполне столкнуться с ней, когда командовал Особым отрядом балтийцев. Затем, в сорок четвертом, участвовала в боях в Венгрии. Потом ее перебросили в Померанию, но некоторые ее части остались в составе южной группы войск.

Танковая дивизия «Тотенкопф», «Мертвая голова», отметилась почти везде — и на фронте, и в тылу, в карательных операциях. Красной армии ее солдатам и офицерам сдаваться было нельзя.

Дивизия «Викинг» находилась здесь, в Австрии, тоже не основным своим составом — он сдался в плен американцам на северном участке фронта. В этой дивизии воевали, кроме немцев, также солдаты и офицеры «расово приемлемых народов»: эстонцы, валлоны, финны, шведы, норвежцы, датчане, фламандцы, а также украинцы из западных областей. В 1944 году часть украинских эсэсовцев перевели на пополнение изрядно потрепанной во время наступления 1-го Украинского фронта дивизии СС «Галичина». Но часть осталась среди «викингов» — им тоже лучше было попасть в плен к американцам.