Прошли вдоль стеллажей. Осмотрели порядок хранения боеприпасов. Маргелов посмотрел на сержанта и сказал:

— А теперь докладывайте.

— Плохой склад, товарищ генерал, — бухнул напрямую сержант Мельков. — Нет помещения для тары, ее здесь хранить нельзя, нет…

Маргелов с удивлением смотрел на сержанта:

— Ты слишком много хочешь — у нас еще половина солдат в палатках живет. Но… одним словом, ты молодец! Оцениваешь все строго и верно. Наградить его портсигаром! — приказал адъютанту.

Снова посмотрел на сержанта: стройный, подтянутый, взгляд решительный, видно, что и перед генералом не робеет. И сказал начальнику артвооружения капитану Зной-кину:

— Знойкин, чего ты его здесь в кладовщиках держишь? Ему офицером нужно быть! В артиллерийском деле разбирается. Материальную часть, которая ему поручена, знает назубок. Нарушения дисциплины были?

— Никак нет. Сержант дисциплинированный, исполнительный.

— Ну вот! Пусть пишет рапорт в десантное училище.

Вот так Маргелов подбирал офицерские кадры для воздушно-десантных войск.

Геннадий Трофимович Мельков тот случай вспоминал так: «Гляжу, мой командир приносит мне портсигар. А портсигар хороший, тяжелый, тогда их из алюминия еще не делали. А какой командир был Маргелов! Для нас, молодых, это был величайший пример отношения к работе. Отстреляется солдат хорошо — награждает его портсигаром. После первого прыжка, когда комдив сломал ногу, врачи хотели его надолго уложить в госпиталь, а он уже через два дня — одна нога в тапочке, другая в ботинке, с палочкой — по дивизии ходит. Вдохновение для солдат, знаете, какое! Мужик был что надо! А главное, он был беспредельно храбрым. Я горжусь тем, что, когда он пришел в ВДВ, я был солдатом-десантником!»

Вскоре освоили прыжки, во время которых десантники обрабатывали место приземления из автоматического оружия и забрасывали его гранатами. Уставы и инструкции времен войны этого делать не позволяли, поэтому парашютисты становились легкими мишенями для стрелков противника, находящихся внизу. Теперь район приземления обстреливался с воздуха. Десантники получили новенький, только что с завода, автомат конструкции М. Т. Калашникова.

Надо сказать, что новое стрелковое оружие, поступившее в Советскую армию на смену ППШ, ППС и мосинской винтовке, произвело целую революцию в войсках. АК-47, массовое производство которого началось в 1949 году, тогда же и пошел в войска. Солдаты, как водится, тут же дали ему свое имя — «весло». Под таким названием он существует и поныне. Самозарядный карабин системы Симонова еще раньше поступил на вооружение. Магазин на десять патронов. Тот же, что и у «весла», так называемый промежуточный патрон с пулей традиционного «русского» калибра — 7,62-мм. Прицельная дальность — 1000 метров. Значительно легче «мосинки». Компактный, с откидным штыком. При такой дальности стрельбы на карабин можно было ставить оптический прицел. И вскоре он появился. С поступлением в ВДВ нового стрелкового оружия значительно увеличилась огневая мощь подразделений. Однако оружие поступало медленно — сразу, в один прием перевооружить полки не удалось.

Было в Маргелове одно яркое качество, которое он зачастую искусно камуфлировал, чтобы не выглядеть пока-зушником и строителем «потемкинских деревень». Он любил и, надо сказать, умел показать, что называется, товар лицом. И у этого лица было всегда бодрое выражение — как у хорошего, умелого и уверенного в себе десантника второго или третьего года службы.

Так вот, когда прыжки на компактность взводов, рот и батальонов были отработаны, Маргелов отдал начальнику воздушно-десантной службы дивизии капитану Г. Н. Панькову необычный приказ: если десантники научились вести огонь при подлете к земле, то надо обучить тому же дивизионных оркестрантов — они должны играть в воздухе.