Началось преследование — непростой вид боя, требующий особой осмотрительности и постоянного напряжения сил, а также высокой организации тыловых служб. Подвоз в только что освобожденной от противника местности, где взорваны мосты и заминированы дороги, организовать не так-то просто. По предложению Маргелова, 3-я гвардейская дивизия сформировала две колонны, которые кинулись по следам отступающего врага, имея в авангардах танковые и саперные подразделения. В сутки передовые подразделения преодолевали по 13 километров. 31 октября на плечах отступающего врага гвардейцы 3-й дивизии ворвались в Каховку.

Чем ближе к Днепру, тем ожесточеннее становилось сопротивление немцев. Противник плотно прикрывал переправы, по которым эвакуировал свои войска и тяжелое вооружение на правый берег. Немцы пытались контролировать отдельные участки и на левобережье, в том числе Кинбургскую косу, Днепровский и Бугский лиманы. Но вскоре были прижаты к берегу Днепра и истреблены.

Началась подготовка к форсированию Днепра.

Генерал Маргелов вспоминал: «В войсках 3-й гвардейской стрелковой дивизии полным ходом развернулась подготовка к форсированию Днепра. Я целыми днями находился в частях, организовывая подручные средства для переправы, обучая воинов действиям в ходе форсирования широкой водной преграды, каковой являлся Днепр.

И вдруг меня вызвали в штаб армии. То, что я услышал от командующего, оказалось для меня большой неожиданностью. 2-я гвардейская армия получила боевой приказ Верховного Главнокомандующего ударом из Кула прорвать оборону противника на Перекопском перешейке, главными силами овладеть городом Армянск и к исходу первого дня операции выйти на рубеж южнее Суворове, Караджанай; к исходу второго дня — на рубеж южнее Заливная, озеро Янгул; в последующем развивать наступление во взаимодействии с соседней 51-й армией, наступавшей с плацдарма на Сиваше, уничтожить перекопскую группировку противника в районе города Ишунь и к исходу четвертого дня выйти на рубеж реки Четырлак.

Советское верховное командование придавало большое значение Крымской операции, и поэтому координирование действий сухопутных и военно-морских сил в ходе ее проведения осуществляли Маршалы Советского Союза А. М. Василевский и К. Е. Ворошилов. В авангарде наступающих на Крым войск шел 13-й гвардейский стрелковый корпус генерала П. Г. Чанчибадзе. И, откровенно говоря, я считал, что меня, заместителя командира 3-й гвардейской стрелковой дивизии, которая входила в 13-й гвардейский стрелковый корпус, вызвали для постановки боевой задачи по прорыву обороны на Перекопском перешейке и боям в Крыму. Однако я услышал совсем другое: приказом командующего фронтом я назначался командиром 49-й гвардейской стрелковой дивизии. Признаться, я несколько растерялся, услышав приказ о столь высоком для меня, тридцатипятилетнего полковника, назначении. Всего какой-то год назад я был майором — командиром полка под Сталинградом… От командующего фронтом, видимо, не укрылось то, что творилось в те мгновения в моей душе. И он, как бы поддерживая меня, крепко пожал руку и сказал:

— Командование фронтом, как и командование армией считает, что вы, товарищ Маргелов, будете достойным командиром 49-й гвардейской и под вашим командованием она одержит еще одну победу. Готовьтесь к форсированию Днепра и взятию Херсона».

Глава тринадцатая

49-Я ГВАРДЕЙСКАЯ

В штаб фронта Маргелова вызвали в середине декабря 1943 года. Первым затосковал генерал Чанчибадзе. Видимо, он что-то знал, и с Маргеловым ему расставаться не хотелось.

— Эх, Маргэлыч, забэрут тэбя у нас, с кэм воеват будэм? Днэпр впэрэди…

— Порфирий Георгиевич, — пошучивал в ответ Маргелов, — так вы меня по два раза в день расстреливаете.