— Это правда, слушай. Но нэ разу нэ расстрэлял! — смеялся и генерал Чанчибадзе.

Постепенно их отношения наладились. Оба были честными и добросовестными солдатами своей родины, а для бойцов — заботливыми отцами-командирами.

Когда Чанчибадзе узнал о назначении одного из самых храбрых своих офицеров в 49-ю гвардейскую дивизию, он был в восторге. Дело в том, что это была его родная дивизия. Она формировалась на Дальнем Востоке в 1932 году. Год формирования наложил отпечаток и на ее наименование, и на штаты, и на характер боевой учебы. Тридцатые годы в истории страны были годами коллективизации, трудового подъема и культурной революции на селе. «Вдоль деревни от избы до избы / Зашагали торопливые столбы, / Загудели, заиграли провода. / Мы такого не видали никогда», — писал поэт Михаил Исаковский, точно улавливая изменения, происходившие в консервативной прежде деревне.

Приказом наркома обороны вновь сформированной дальневосточной дивизии было присвоено наименование 3-я Колхозная. Она входила в состав 6-го Особого Колхозного корпуса Отдельной краснознаменной Дальневосточной армии. Дислоцировалась в окрестностях Благовещенска. Имела три полка, артполк, батальон связи, кавалерийский эскадрон и спецподразделения. Вскоре в штаты дивизии ввели автотракторные батальоны, укомплектованные не только тракторами и грузовиками, но и сельхозмашинами и прицепной техникой — плугами, сеялками, веялками, косилками, граблями и пр.

Страна всей силой навалилась на выполнение решений XVI съезда ВКП(б) — «увеличить производство продуктов сельского хозяйства в целях полного удовлетворения продовольственных потребностей страны». Но с удовлетворением не вышло. В 1932–1933 годах в Поволжье, Казахстане, на Украине случилась страшная трагедия, целые деревни вымирали из-за голода. Поголовная коллективизация, «конвейерный метод» уборки урожая, встречные планы, которые организовывали местные энтузиасты-головотяпы, подмели все амбары, и на прокорм народу не оставили ничего.

Вновь сформированной 3-й Колхозной дивизии нарезали земли и в первую очередь нацелили на «выполнение производственных сельскохозяйственных задач». Дивизия должна была и кормить себя, и выполнять планы по госпоставкам. Вполне возможно, что это был еще один непродуманный эксперимент. Столкнувшись с дефицитом продовольствия, страна и ее руководство искали новые пути быстрого и простого решения сложных проблем.

Восемь часов бойцы работали в поле и на фермах, два часа занимались боевой учебой. В 1933 году дивизия поставила государству сотни тысяч пудов хлеба, большое количество помидоров, капусты, картофеля, арбузов, других овощей. Развивались пасеки, деревообрабатывающие цеха по производству пиломатериалов. Все это вполне отвечало требованиям политического момента и в какой-то мере сглаживало социальную напряженность в обществе. Но армия разлагалась. Солдаты жили в деревнях как вольнопо-селенцы, многие завели семьи. Дисциплины не понимали и не знали. Оружием не владели. Только события у озера Хасан и на реке Халхин-Гол встряхнули Верховное командование и заставили взглянуть на войска глазами военных. За неудачи Хасанской операции маршал В. К. Блюхер был отстранен от командования войсками Дальневосточного краснознаменного фронта, а вскоре арестован. На командование 1-й и 2-й отдельными краснознаменными армиями на Дальний Восток прибыли комкоры Г. М. Штерн и И. С. Конев. Они быстро навели порядок в войсках.

Война потребовала новых и новых дивизий. Ставка вынуждена была бросать их в топку сражений, чтобы остановить движение немецких войск вглубь страны и стабилизировать фронт. Уже 28 июня 1941 года дивизия погрузилась в эшелоны и отправилась на запад. В бой вступила на Валдае как 107-я танковая. Дралась под Белым, Крапивней и Бату-рином, отходя с боями по смоленским землям к Подмосковью.