— Ничего я не боялся и никуда не залезал, — насупился Арсюша, — а тебе, мамочка, лишь бы только меня воспитывать.

— Арсюша у вас молодец, — сказал Ревенко, продолжая улыбаться, — не всякий взрослый держался бы так мужественно.

— Мы не познакомились тогда, на границе, — полковник протянул Ревенко руку, — Константинов Глеб Евгеньевич.

— Ревенко Вадим Николаевич, — они пожали друг другу руки.

И в этот момент полковник спиной почувствовал чей-то взгляд. Такие взгляды он всегда чувствовал спиной — внимательные, фиксирующие, словно фотообъектив, каждый шаг, каждое движение.

«Хвост»! — мелькнуло у него в голове. — Так я и знал. Надо быстро расходиться".

Оглянувшись, Глеб не заметил того, кто наблюдал за ними. «Скорее всего этот „хвост“ идет за Ревенко. Свой я почувствовал бы раньше. Интересно, кто на этот раз? Чеченцы или смежники?»

— Константинов? Полковник Константинов? — шепотом произнесла Маша, глядя на Глеба, как зачарованная.

— Конечно, полковник! — гордо кивнул Арсюша. — А ты откуда знаешь?

— Да, Машенька, откуда вы знаете, что я полковник? — спросил Глеб с улыбкой.

— Неважно откуда. Потом расскажу, — быстро, возбужденно заговорила Маша, — нам необходимо…

— Нам необходимо с вами поговорить, — тихо перебил ее доктор, — нам срочно надо встретиться с вами, Глеб Евгеньевич.

— Да, Вадим Николаевич, мы непременно поговорим. Но не здесь и не сейчас.

— А давайте вместе пойдем на пляж! — предложил Арсюша. — Машка, ты вообще где живешь-то? Ты надолго здесь?

Арсюша трудно знакомился со сверстниками, а девятнадцатилетнюю Машу воспринимал почти как ровесницу. Иногда после занятий она самозабвенно гоняла с ним в футбол во дворе училища.

Доктор вытащил из кармана свою визитную карточку и протянул мальчику:

— Вот телефон, ты можешь позвонить Маше в любое время.

Взгляд невидимого «хвоста» сверлил полковнику затылок, как рентгеновский луч. Даже голова заболела.

— Ночью, — произнес он одними губами, чуть наклонившись к Ревенко, — в два часа ночи за первым волнорезом в сторону города, на пляже у вашего дома. За вами следят. Нас не должны видеть вместе.

Он сказал все это очень быстро и очень тихо, но Ревенко прекрасно расслышал и понял каждое слово.

— А мы в «Солнечном береге», — сообщил между тем Арсюша, — номер четыреста тридцать семь, третий корпус, четвертый этаж. Телефона, правда, нет.

— Пожалуй, нам пора, — сказал доктор, — очень приятно было познакомиться.

Как только они скрылись в толпе, Лиза вздохнула:

— Ужас какой! Мало того, что у девочки роман с человеком, который…

— Который — что? — тут же встрял Арсюша, переводя любопытные глаза с мамы на Глеба.

Полковник вытащил из кармана несколько купюр и протянул ему:

— Купи, пожалуйста, себе мороженое и сок, а нам с мамой по чашке кофе.

— Я все не донесу, — обиделся Арсюша, — не хотите при мне Машку обсуждать, так и скажите, сплетники!

— Мы не собираемся обсуждать Машу, — успокоила его Лиза, — просто Глеб устал, нес тяжелые сумки. А я — дама.