— Футбол — это главное, — кивнул полковник, — куда ж нам без футбола? Карточку дашь посмотреть визитную?

— Между прочим, это мне вручили. Мне лично! Доктор — мой знакомый, а не ваш. Это ведь не тебе, Глебушка, он вывих вправлял.

— Вот и покажи. Любопытно взглянуть на первую визитную карточку, которую вручили тебе, как взрослому.

— На, смотри! — великодушно разрешил Арсюша и вытащил карточку из кармана.

— Видишь, как все просто? — спросила Маша, садясь в машину.

— Этот полковник — муж твоей преподавательницы?

— Муж у нее пианист. Известный.

— Интересно… Ты догадалась, что он полковник, только по фамилии?

— Вадим, ну ведь у него на лбу написано: «Я — военный!» Ты разве не заметил? И потом ходил мутный слушок по институту, будто у Белозерской давний роман с каким-то полковником, чуть ли не разведчиком. А главное, когда в голове все время вертится сочетание «полковник Константинов» и тебе называют эту фамилию, сомнения отпадают сами собой.

— Значит, он отдыхает здесь с твоей преподавательницей и ее сыном, а отец семейства, пианист…

— В Голландии. Учит тамошних музыкантов. А Арсюша — сын Константинова.

— Почему ты так думаешь? — удивился Вадим.

— Я видела пианиста несколько раз, ходила на его концерты и все гадала: на кого похож этот ребенок? А сейчас поняла, на кого. Значит, у них роман не меньше десяти лет. Арсюше ведь десять.

— Не меньше одиннадцати. Ребенка еще вынашивают девять месяцев.

— Бедный пианист, — вздохнула Маша, — Арсюша называет его папочкой, а родного отца — Глебушкой. Но, в общем, я уверена в Константинове. Если у Елизаветы Максимовны с ним роман одиннадцать лет, он не может быть плохим человеком.

— Машенька, я не сомневаюсь, что он замечательный человек. Но арестует меня за милую душу. И будет прав.

— За что? Ты врач, ты обязан спасать жизнь раненым.

— Раненым бандитам, за большие деньги.

— А почему за твой труд ты не должен получать деньги? Или ты обязан лечить бандитов бескорыстно? Я, между прочим, читала Уголовный кодекс. Там есть статья — о неоказании медицинской помощи. А об оказании помощи статьи нет. В чем тебя обвинят? Что раньше не донес? А кому ты должен доносить? Этому провокатору капитану Головне, про которого ты рассказывал? Да здесь же вся милиция состоит из таких Головней!

— Машенька, — тихо попросил Вадим, — не надо обвинять весь мир, оправдывая меня.

— Правильно. Тебя не надо оправдывать. Ты ни в чем не виноват. И арестовывать тебя не за что.

— Передачи будешь мне носить? — улыбнулся Вадим.

— Ага, прямо сейчас, приедем и начнем сухари сушить. Только хлеба надо купить подходящего, чтобы не крошился под ножом.

У Ларисы Величко был закупочный день. На рынок она всегда отправлялась одна, без мужа. Ее Вова дурел от обилия людей и товаров, походив пятнадцать минут вдоль рыночных рядов, жаловался, что голова кружится и в глазах рябит, хныкал, как малый ребенок: «Пошли отсюда!»

А Лариса любила бродить по рынку, долго, с удовольствием торговалась, закупала на несколько дней овощи, парную свинину, розовое соленое сало, творог, травы и специи. Давно отпала нужда таскать продукты с ресторанной кухни. Денег хватало на рыночные закупки — самые свежие и качественные.

Обычно она легко носила тяжести, но на этот раз набрала слишком уж много всякой снеди.