— Машенька, ты будешь форель? — спросил доктор.

— Да.

— Выпьешь что-нибудь?

— Белое мартини, совсем немножко. Когда официантка отошла, надменно покачивая бедрами, Маша спросила:

— Ты здесь часто бываешь?

— Да. Здесь спокойно. Народу мало, нет этой жуткой грохочущей музыки, кормят неплохо.

Через несколько минут подошел метрдотель и, наклонившись к уху доктора, прошептал:

— Вадим Николаевич, вас к телефону.

Доктор специально оставил дома свой сотовый телефон, будто чувствовал — не дадут ему спокойно провести вечер. Слишком уж все складывалось хорошо. Но достали и здесь.

— У него кровит шов, — услышал он тяжелый бас фельдшера из горного госпиталя, — ты можешь приехать прямо сейчас?

— Температура?

— Нормальная.

— Ты сам-то смотрел? Не может у него кровить шов. Опять небось паникует, как с гранатовым соком?

— Ты должен приехать, — мрачно ответил фельдшер, — мне он посмотреть не дает, требует тебя.

— Хорошо, — вздохнул доктор и повесил трубку. Курившая у стола, на котором стоял телефон, официантка Ларочка загасила сигарету и томно произнесла:

— Вадим Николаевич, горячее подавать? Ваша форель уже готова.

— Подавай, Ларочка. Очень есть хочется, — улыбнулся доктор.

— Что-нибудь случилось? — спросила Маша, когда он вернулся за столик.

— Все нормально, малыш. Мне надо будет съездить, посмотреть одного больного.

— Далеко?

— Не очень. За городом. Мы сейчас спокойно поужинаем, потом я отвезу тебя домой.

Ларочка расставила на столе тарелки с форелью, поменяла пепельницы и сочувственно покачала головой:

— Нет вам покоя, Вадим Николаевич, ни днем, ни ночью.

— Такая моя докторская судьба, — развел он руками.

У ресторана рядом с «Тойотой» стоял грязноватый военный «газик». За рулем сидел молодой кавказец с лихими усиками, тот самый, что поглядывал через просвет в заборе. Маша вежливо поздоровалась с ним, усатый важно кивнул в ответ.

Вадим и Маша сели в «Тойоту», «газик» поехал следом.

— Это они из-за города так быстро за тобой приехали? — спросила Маша.

— Больной уж очень важный. Меня почти всегда возит к нему этот «газик». Когда я в городе, он тоже. К важному больному могут вызвать в любой момент.

Вадим проводил Машу в дом, «газик» ждал у ворот.

— Ты вернешься поздно? — спросила Маша.

— Не знаю, как получится, — он прижал ее к себе, поцеловал в пробор, — ты ложись спать, малыш. Не жди меня.

Оставшись одна. Маша включила телевизор. По каналу ОРТ шли вечерние «Новости».

— Возобновились поиски чеченского террориста Аслана Ахмеджанова, — говорила хорошенькая комментаторша, — наш корреспондент беседует с членом Чрезвычайной государственной комиссии по борьбе с терроризмом, депутатом Государственной Думы Алексеем Климовым.

На экране появился рыхлый, нездорового вида человек в строгом костюме.

— Алексей Сергеевич, — обратился к нему корреспондент, которого не показали в кадре, — насколько реальной видится вам перспектива открытого судебного процесса над Ахмеджановым как над организатором и участником нескольких самых крупных террористических актов, случившихся за последние два года?

— Я очень сомневаюсь, что такой процесс вообще когда-либо состоится.