Как обычно, Сад-автор не отождествляет себя с распутством и жестокостью своих протагонистов. Однако свои четыре главных персонажа — герцога, епископа, банкира и судью — он позаимствовал из класса негодяев и спекулянтов, существующего на самом деле.

 Вместе с женами, дочерьми, гаремом и всем необходимым для безбедного существования, они удаляются в замок Силлинг на 120 дней четырех зимних месяцев. Сию уединенную жизнь вдали от мира эти люди будут вести с начала ноября до конца февраля. Тридцать дней должны быть посвящены «простым страстям», число которых равняется ста пятидесяти. Затем наступят тридцать дней ста пятидесяти «сложных страстей». Третья четверть плана романа содержит описание ста пятидесяти «преступных страстей», и последняя часть — такое же число «смертельных страстей». Пока герои предаются этим усладам с наложницами из своего гарема, четыре сводницы развлекают их рассказами о своих сексуальных приключениях, иллюстрируя тот вид страсти, который в данный момент изучался.

 Подобно героям своего повествования, радостям шато Силлинг Сад предавался после обеда, занимаясь сочинительством с семи до десяти без перерыва. Порой он писал дольше, так как корреспонденция Рене-Пелажи иногда значилась часом ночи. Пока маркиз работал над первой частью романа, порка Роз Келлер, марсельская оргия, зима «маленьких девочек» в Ла-Косте приобрели благодаря полету фантазии в его ночном повествовании, излагаемом на длинном свитке, новый размах. Одиночная тюремная камера Сада, возвышаясь над кровельной черепицей и дымоходными трубами Сен-Антуана, находилась так же высоко, как и замок Силлинг, затерявшийся среди занесенных снегом горных вершин. Когда заканчивался вечер, маркиз сворачивал свиток и прятал его в стене камеры за портьерами яркой расцветки, выбранными в соответствии с его вкусом. В тайном мире вселенной Сада, заключенной под сводами его черепа, он совершал поступки невиданной чудовищности. Но их, несмотря на то, что он доверялся бумаге, кроме него самого, никто не должен был видеть. До тех пор, пока место хранения его записей оставалось секретом, тайной оставались и описываемые в них события, и принимающие в них действие герои.

 Теми осенними вечерами камера башни Свободы словно превращалась в зал Силлинга, круглая стена ее вполне вписывалась в интерьер романа, где жертвы, связанные по рукам и ногам или закованные в кандалы, ожидали, когда сводница, восседавшая на том месте, где сидел маркиз, закончит повествование своей истории. «Читатель вспомнит, — добавлял Сад, — наше описание колонн в зале. В начале каждого сеанса к одной из них привязывают Алину, к другой — Аделаиду. Спины их обращены к алькову героев. Рядом с каждой колонной стоит стол, на котором лежат всевозможные инструменты для наказания». Тем временем. другие группы девушек обязаны исполнять приказы мужчин, которым прислуживали.

 Несмотря на бесконечную демонстрацию сексуальных отклонений, своим высшим достижением в романе Сад считал создание этого собственного мира, недоступного власти тюремщиков и судей. Его окружал вымышленный ландшафт, который он порой видел более явственно, чем реальную действительность. «Здесь я один, — писал он. — Здесь я — на краю земли, скрытый от всех глаз и недоступный ни одному существу. Больше не существует ограничений и нет препятствий. Здесь нет ничего, кроме Бога и совести». Наконец вечерний труд подходил к концу, и ему оставалось только свернуть манускрипт и вернуть его в укромное место в стене камеры.

 Когда сто двадцать лет спустя неоконченный роман наконец был обнаружен и опубликован, «страсти», придуманные Садом, простые или смертельные, сложные или преступные, представлялись довольно гротескными. Кроме всевозможных форм соития, которые мог изобрести его ум, а также систематических и педантичных форм наказания, имели место обеды, на которых девушки выступали в качестве дойных коров; встречались трюки, заставлявшие этих прекрасных пленниц думать, что они отравлены или вот-вот будут повешены; появлялась навязчивая, не имеющая ничего общего с эротичностью, озабоченность проблемами пищеварения и экскреции; возникал ряд убийств, не все из которых оказывались связаны с сексом.