Но вскоре Хонеккера пришлось госпитализировать — он был тяжело болен. Адвокаты уговорили суд отменить ордер на арест. Но где жить Хонеккеру? Из особняка в правительственном поселке Вандлиц бывшего генсека выселили. Ему предложили квартиру — обычную, городскую. Он отказался жить рядом с недавними подданными. И кто же приютил Хонеккера с женой? Священник Уве Хольмер. Священнику несладко жилось при социализме, ни одному из его десяти детей не позволили получить высшее образование. Но он сказал:

— Это не значит, что Хонеккеры не заслуживают христианского милосердия.

Однако же бывший хозяин Восточной Германии боялся, что всё равно его упрячут за решетку. Обратился за помощью к советским друзьям. 3 апреля 1990 года его забрали из дома и тайно поместили в советский военный госпиталь неподалеку от Потсдама.

А следствие продолжалось. 10 августа 1990 года берлинская прокуратура информировала Хонеккера, что его обвиняют еще и в соучастии в убийстве — он отдал приказ стрелять по людям, пытавшимся бежать на Запад, и заложить мины вдоль германо-германской границы. Саперы обнаружили 13 миллионов мин! Разминирование растянулось на многие годы. 30 ноября берлинский суд выдал ордер на арест Эриха Хонеккера. Но полицейские напрасно стучались в ворота. Советские военные базы пользовались правами экстерриториальности.

На просьбу передать германского гражданина правосудию ФРГ последовал категорический отказ. 13 марта Хонеккера на вертолете перебросили на аэродром Западной группы войск, а оттуда на военно-транспортном самолете вывезли из страны. Пограничная полиция и таможенная служба ФРГ не имели права досматривать советские военные самолеты.

Семнадцатого марта помощник Президента СССР по международным делам Анатолий Черняев записал в дневнике: «Тем временем „мы“ выкрали Хонеккера. Ничего не понимаю. Я — помощник президента — об этой операции узнал по радио. Хотя она начиналась еще в декабре (первая записка Язова и Крючкова, которую Михаил Сергеевич тогда игнорировал). Умыкнули гражданина чужой страны, да еще находящегося под следствием? Как же выглядит суверенитет уже объединенной Германии? Не знаю, как Михаил Сергеевич будет отбрехиваться».

Тринадцатого апреля посол СССР в ФРГ Владимир Петрович Терехов сообщил правительству в Бонне, что чета Хонеккер вывезена на лечение в Москву, поскольку бывший генсек нуждается в срочной врачебной помощи. Уверенность советских дипломатов в превосходстве отечественной медицины власти ФРГ не разделяли. Даже очень осторожный в оценках министр иностранных дел Ханс Дитрих Геншер потребовал немедленно вернуть гражданина Германии на родину. Германское законодательство, как и советское, запрещает человеку, находящемуся под следствием, покидать страну.

Если прежде судьба Хонеккера была предметом тихой дипломатии, поскольку германское правительство первоочередной задачей считало разумное устройство отношений с Советским Союзом, то его похищение спровоцировало первый после объединения ГДР и ФРГ конфликт между Москвой и Бонном.

Зачем было ставить под удар отношения с крупнейшей континентальной державой? Спасали невинного человека, жертву карательной судебной машины? Выводили из-под удара ушедшего в отставку политика, с которым сводили счеты?

Эриху Хонеккеру прокуратура предъявила серьезное обвинение.

С первого дня создания ГДР многие немцы бежали на Запад, бросая дома и могилы предков. Западную границу закрыли и Берлинскую стену возвели вовсе не для защиты от внешнего врага, а для того, чтобы не все убежали. Именно Хонеккер подписал приказ, на основании которого пограничная полиция без предупреждения стреляла в тех, кто пытался покинуть «первое на немецкой земле государство рабочих и крестьян».

Обнародованный текст приказа произвел тягостное впечатление: «Следует без промедления применять огнестрельное оружие.