Ильза Штёбе тоже сумела поступить на службу в германский МИД. Она работала на советскую разведку под псевдонимом Альта. Ильза Штёбе и Рудольф фон Шелиа были арестованы гестапо и казнены в декабре 1942 года.

Херрнштадта вовремя вернули в Советский Союз. Вместе с руководителями компартии Вильгельмом Пиком и Вальтером Ульбрихтом и попавшими в плен офицерами вермахта, такими как бывший командующий 6-й армией генерал-фельдмаршал Фридрих Паулюс, он участвовал в создании Национального комитета «Свободная Германия».

Херрнштадта назначили в Москве главным редактором газеты Национального комитета «Свободная Германия». Он был вежлив и холоден, обращался со своими сотрудниками на «вы», что было редкостью в партийной среде. Правил все материалы, но ничего не объяснял. Указания передавал через секретаря. Его статьи абсолютно не походили на творения остальных партийных авторов. Херрнштадт был профессионалом — до войны работал корреспондентом газеты «Берлинер тагеблат» в Варшаве.

В отличие от других партийных лидеров он не жил в гостинице «Люкс». Коллег по партийному аппарату поражало странное сочетание западноевропейской наружности, буржуазной манеры одеваться, западного стиля в журналистике, необычайного ума и холодной жестокости. Херрнштадт был убежденным коммунистом, склонным к идеализму. Он женился на красивой русской женщине, выпускнице Института иностранных языков, с которой после войны вернулся в Германию.

Страсти в политбюро кипели. Цайссер предложил избрать новым генеральным секретарем Херрнштадта. Ульбрихт признал, что должен изменить свой стиль руководства. И затаился. Ждал, что решит Москва: заставит его уйти или разрешит остаться. Казалось, его звезда закатилась.

И тут все переменилось! 26 июня 1953 года в Москве был арестован член Президиума ЦК КПСС, первый заместитель председателя Совета министров СССР, министр внутренних дел маршал Советского Союза Лаврентий Павлович Берия. На счастье Ульбрихта, Берию, среди прочего, обвинили в том, что он, как агент международного империализма, пытался помешать строительству социализма в ГДР.

Но это произойдет только через неделю. А 17 июня, в самый драматический день восстания в столице ГДР, Берия позвонил в Берлин Семенову. Трубку аппарата ВЧ взял помощник верховного комиссара.

— Это я, — сказал Берия.

Помощник Семенова его не узнал:

— Простите, не понял.

— Это я, я, Берия! — рявкнул министр внутренних дел. — Где Семенов?

— Он уехал в город.

— В такое время надо на месте сидеть, а не разъезжать по городу! И почему Семенов патроны бережет?

Через два дня в Восточный Берлин прилетела оперативная группа офицеров госбезопасности во главе с начальником военной контрразведки генерал-полковником Сергеем Арсентьевичем Гоглидзе. В группу входил и генерал-лейтенант Амаяк Захарович Кобулов, бывший резидент внешней разведки в нацистском Берлине.

Владимир Семенов вспоминал: «Гоглидзе и Кобулов приезжали во время восстания в Берлин с установкой разоблачить Чуйкова и меня в подготовке восстания».

Семенов записал в дневнике: «Вчера впервые узнал, что Молотов был против распространения обязательств по Варшавскому договору на ГДР. И в этом он повторял Сталина, который хотел использовать ГДР как предмет борьбы, но не был уверен, что сможет удержать эту позицию. Значит, Берия вел ту же линию, но хотел только форсировать ее летом 1953 года. И провалился как раз на этом. А для меня это был вопрос жизни.