-  Я не понимаю, - сказал Ивар.

    -  Мне кажется, - продолжал я, - что Торвальд был великим и мудрым человеком.

    Ивар посмотрел на меня.

    -  Когда Торвальд приказал вырубить в скале эту комнату, он рассчитывал таким образом разбудить боевой дух своих потомков.

    -  Но ведь комната пуста, - сказал Ивар.

    -  Нет, - возразил я, - здесь находимся мы с тобой. - Я положил руку ему на плечо. - В этой комнате должен проснуться не Торвальд, а мы. Надеясь найти кого-то другого, кто сделает за нас нашу работу, мы обнаружили лишь стрелу войны. Торвальд, живший тысячу лет назад, объясняет нам, что мы можем рассчитывать только на себя, а не на других. Если нужно спасти свою землю, это должны сделать мы и наши соотечественники. Не существует волшебных заклинаний, нет богов или героев, которые сделают это за нас. В этой комнате должны проснуться мы с тобой. - Я спокойно взглянул на Ивара. - Возьми стрелу войны.

    Я сделал шаг назад и высоко поднял свой факел. Ивар Раздвоенная Борода сжал в кулаке стрелу, его лицо было ужасным.

    Я не был рожден в Торвальдсленде, но именно я присутствовал при том, как у ложа Торвальда, внутри горы Торвальдсберг, могучая рука подняла вверх стрелу войны.

    А потом Раздвоенная Борода засунул стрелу за пояс. После этого он склонился над кучей оружия и, взяв два копья, протянул одно мне.

    -  Нам нужно убить двух курий, - сказал он.

    Глава 17. ЖИТЕЛИ ТОРВАЛЬДСЛЕНДА НАНОСЯТ ВИЗИТ В ЛАГЕРЬ КУРИЙ

    Было очень тихо.

    Люди не разговаривали.

    Под нами, в долине, более чем на десять пасангов раскинулся лагерь курий.

    У ног Ивара Раздвоенная Борода, прижав голову к земле и стоя на коленях, ждала приказов обнаженная Хильда Надменная, дочь Торгарда из Скагнара.

    -  Иди, - бросил Ивар.

    Она подняла голову.

    -  Разве ты не поцелуешь меня на прощание, мой джарл? - прошептала она.

    -  Иди, - повторил он. - Если ты останешься жить, то в награду получишь нечто большее, чем поцелуи.

    -  Да, мой джарл, - сказала Хильда и послушно скользнула в темноту.

    Топор, который я держал в руках, уже изведал вкус крови курии, стоявшего на часах.

    Мы подошли к их лагерю так, что ветер дул нам в лицо.

    Неподалеку от меня застыл на месте Свейн Синий Зуб. Было холодно. Я видел очертания его шлема, щита и копья, которые вырисовывались на фоне ночного неба.

    Позади нас стояли Горм, Оттар, Ролло и другие воины Раздвоенной Бороды. Оставалось несколько енов до горианского рассвета. В далеком мире, озаренном той же звездой, примерно в то же время, люди сонно ворочались в своих постелях, на улицах горели ртутные лампы, одинокие тяжелые грузовики с грохотом проносились по дорогам, обрывки старых газет валялись в канавах. Вместе с нами стояли Бьярни из лагеря Торстейна и его щитоносец. За его спиной расположился юноша, еще совсем мальчишка, который собирался сразиться с ним на дуэли. С юношей пришел и его друг. Мы принесли стрелу войны. Ее доставили во фьорд Зеленых Скал, в лагерь Торстейна и в шхеры Эйнара; наши вестники побывали со стрелой на самых отдаленных фермах, возле высокогорных озер и на побережье; пешком и на быстрых кораблях; тысячи стрел коснулась стрела Торвальда и всюду, куда попадала стрела войны, воины говорили: «Мы придем».